— Однако, — профессор замялся, подбирая слова, — есть последствия, о которых вы должны знать. Травма семенных канатиков и воспалительный процесс… К сожалению, сперматогенез необратим нарушен. Ваш муж стерилен. Абсолютно. Вероятность зачатия равна нулю. Даже ЭКО не поможет — материала просто нет.
— Я должен ему сообщить. Это протокол.
— Нет! — Валентина сама удивилась тому, как резко это прозвучало. — Доктор, прошу вас. Он только начал приходить в себя. Он в депрессии. Если он узнает, что он… что он не может продолжать род… Это сломает его. Пожалуйста, напишите в заключении что-то обтекаемое. «Снижение фертильности», «трудности с зачатием». Не говорите ему «никогда».
Профессор долго смотрел на нее, потом вздохнул.
— Это нарушение этики, фрау Валентина. Но я вижу, как вы за него боролись. Хорошо. В выписке для пациента мы будем мягче. Но в полном медицинском файле, который я отдам вам лично, будет вся правда.
Валентина тогда спрятала этот файл в самый дальний ящик сейфа. Она решила нести этот крест одна. У них уже был сын Артем, ему было десять. Борис любил его. Зачем ему знать, что он больше не может иметь детей? Пусть чувствует себя полноценным мужиком. Пусть гордится собой.
Она берегла его эго восемнадцать лет. Она ни разу не упрекнула его, когда он хвастался в бане друзьям своей «мужской силой». Она улыбалась, зная правду.
И вот теперь эта правда, сохраненная из любви, превратилась в дамоклов меч.
Чайник щелкнул, выключаясь. Валентина очнулась от воспоминаний. Она аккуратно разлила чай по тонким фарфоровым чашкам Императорского завода. На блюдце положила любимое печенье мужа — овсяное с шоколадом.
«Смешно, — подумала она. — Я кормлю его печеньем, пока его любовница делит мою квартиру».
Она поставила все на поднос и глубоко вздохнула. Сейчас начнется спектакль. Последний акт.
Валентина вошла в гостиную. Карина уже чувствовала себя победительницей. Она что-то громко рассказывала Борису, активно жестикулируя. Борис сидел на краешке дивана, бледный и какой-то помятый. Увидев жену с подносом, он дернулся.
— Вот, прошу, — Валентина поставила поднос на журнальный столик. — Угощайтесь.
— Спасибо, — буркнула Карина, беря чашку. — Ну так что, Валентина Петровна? Вы согласны на наши условия? Или будем судиться? У Бориса отличные адвокаты. Да, котик?
— Карина, давай не будем так давить. Валя разумный человек.
— Я очень разумный человек, — кивнула Валентина, присаживаясь напротив. — И именно поэтому я хочу уточнить одну деталь. Карина, вы абсолютно уверены, что ребенок от Бориса?
Девица поперхнулась чаем. Лицо ее пошло красными пятнами гнева.
— Да вы что себе позволяете?! Вы меня за шлюху держите?! Я порядочная женщина! У меня полгода никого не было, кроме Бори! Он мой единственный! Мы любим друг друга!
Она повернулась к Борису, ища поддержки.
— Боря, скажи ей! Скажи, как мы мечтали о малыше! Как мы старались!
Борис поднял на жену умоляющий взгляд.
