— Обязательно сделаем, — кивнула Валентина. — Прямо сейчас можно вызвать курьера из лаборатории. Двойной тариф за срочность, и через два часа мы будем знать правду. Вызываю?
Валентина потянулась к телефону.
Карина вскочила с кресла, опрокинув чашку. Темное пятно чая начало расползаться по бежевому ковру, но Валентине было плевать. Ковер можно купить новый. Жизнь — нет.
— Не надо никого вызывать! — заорала Карина. — Да пошли вы все! Психи! Импотенты! Сговорились?! Думаете, я не найду себе нормального мужика? Да на меня очередь стоит!
— Так чей это ребенок? — рявкнул Борис, поднимаясь. Он был страшен. Огромный, тяжелый, с багровым лицом.
Карина попятилась к выходу, выставив перед собой сумочку как щит.
— А не твое дело, старый козел! Думал, я правда на тебя запала? На твое пузо и лысину? Да мне твои бабки нужны были! Я думала, ты лох, поведешься на беременность, квартиру отпишешь… А ты пустой! Бракованный!
Она выплюнула это слово — «бракованный» — ему в лицо и бросилась в прихожую. Каблуки застучали по паркету, потом хлопнула входная дверь. В наступившей тишине было слышно, как гудит лифт.
Борис стоял посреди гостиной, тяжело дыша. Он смотрел на пятно чая на ковре. Его руки безвольно висели вдоль тела.
— Валя… — он не поворачивался к ней. Ему было стыдно. Стыдно так, как не было никогда в жизни. — Это правда? Про стерильность?
Он рухнул на диван и закрыл лицо ладонями. Плечи его затряслись.
— Господи… Какой позор. Какой я идиот. Она меня развела… Как последнего лоха развела. А я уши развесил. «Любовь», «наследник»… Я ведь поверил, Валя. Я думал, я еще ого-го…
Он поднял на жену глаза, полные слез.
— Валюша, прости меня. Бес попутал. Кризис этот чертов, возраст… Страшно стало, что старость впереди. А тут она — молодая, яркая. Захотелось снова почувствовать себя героем.
Борис встал и сделал шаг к жене, протягивая руки.
— Но теперь-то все ясно. Ты меня спасла. Опять спасла, как тогда в Швейцарии. Спасибо тебе. Ты у меня самая мудрая, самая лучшая. Мы забудем это. Я тебе обещаю, я все заглажу. Я тебе новую шубу куплю, мы в круиз поедем… Валь, ну чего ты молчишь?
Валентина смотрела на него и чувствовала удивительную легкость. Словно с плеч упал огромный рюкзак с камнями, который она тащила восемнадцать лет.
— Я молчу, Борис, потому что мне нечего тебе сказать.
— В смысле? — он замер. — Ну все же закончилось! Она ушла! Мы снова вместе!
— Нет, Боря. Вместе мы были до того, как ты привел эту девку в мой дом. До того, как ты потребовал развода. До того, как ты согласился выгнать меня на дачу.
— Валя, ну я же был ослеплен! Я думал, там ребенок!
— Вот именно, — Валентина говорила тихо, но каждое слово падало тяжело, как булыжник. — Ты был готов предать меня ради ребенка. Ты был готов перечеркнуть тридцать лет нашей жизни. Ты не защитил меня. Ты привел врага в наш дом и смотрел, как она унижает твою жену.
— Незнание не освобождает от ответственности, Борис. Ты предал не просто меня. Ты предал нас. Наше прошлое. Наше будущее. И знаешь, что самое противное?
