Андрей сиял. Алкоголь и всеобщее восхищение сделали свое дело. Он расслабился. Выпил пару бокалов коньяка, принимал поздравления, обнимал меня за плечи. Он поверил в свою безнаказанность. Он поверил, что его двойная жизнь — это идеально отлаженная система, которая никогда не даст сбой.
Я взяла микрофон. Музыка стихла. Гомон гостей улегся. Все взгляды — добрые, завистливые, родные — устремились на меня.
— Дорогие друзья, родные, мама, папа, — начала я, глядя прямо в глаза мужу. Мой голос дрожал, но не от страха, а от предвкушения. — Спасибо, что пришли разделить с нами этот день. Шестнадцать лет — это серьезный срок. Хрустальная свадьба, кажется? За эти годы мы многое пережили. Мы построили дом, вырастили прекрасных дочерей. Но семья — это не только праздники и фото в альбоме. Это, прежде всего, правда. И доверие. Без правды семья — это просто декорация.
Андрей улыбался, но уголки его губ дернулись, а в глазах появилось беспокойство. Он не понимал, к чему я веду.
В этот момент массивные двери банкетного зала открылись. Администратор, которого я щедро «отблагодарила» и проинструктировала заранее, впустил пару, предъявившую на входе «выигрышный сертификат».
Екатерина Смирнова вошла в зал. Она была при полном параде: яркое, вызывающее платье с блестками, высокая укладка, агрессивный макияж. Она ожидала романтический столик на двоих в укромном уголке со свечами. Но вместо этого она увидела огромный банкет, толпу нарядных людей и меня с микрофоном.
Она растерянно огляделась, ища глазами персонал. И тут ее взгляд упал на Андрея, который сидел во главе стола, как король на именинах.
Время остановилось. Казалось, даже воздух в зале стал густым и вязким.
Лицо Андрея стало серым. Буквально, цвета старого асфальта. Кровь отхлынула от его лица так быстро, что я испугалась, не хватит ли его удар. Он застыл с бокалом в руке, глядя на свою любовницу, стоящую в дверях его семейного торжества. Его рот беззвучно открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на лед.
Катя тоже замерла. Ее глаза расширились от ужаса. Она смотрела на Андрея, потом на меня, потом на его родителей, которые сидели рядом с нами. Пазл в ее голове складывался медленнее, чем у меня той ночью, но он складывался.
— Андрей? — ее голос прозвучал громко и жалобно в мертвой тишине зала. — Что здесь происходит? Ты же сказал, что ты в командировке в Новосибирске… Ты сказал, у тебя сложная конференция…
Зал ахнул. Дружный, коллективный вдох тридцати человек. Свекровь выронила вилку, и этот звон прозвучал как выстрел.
Я улыбнулась. Холодной, жестокой улыбкой палача.
— Проходите, Екатерина, — сказала я в микрофон, мой голос был ровным, звонким, разрезающим тишину. — Не стесняйтесь. Мы тут как раз обсуждаем итоги шестнадцатилетки. И, кажется, вы — самый главный, самый дорогостоящий итог последних шести лет жизни моего мужа.
Андрей вскочил, опрокинув стул с грохотом.
— Ира, прекрати! Заткнись! — заорал он, теряя человеческий облик. — Катя, уходи! Это ошибка! Это розыгрыш!
