— Катя, мы это уже проходили. Я копил на медовый месяц ещё до всей этой истории. Это мои деньги, мой подарок. И если тебе от этого спокойнее — считай, что я дарю тебе билеты, а ты даришь мне свою компанию на две недели. Договорились?
Она повернулась, прижалась лбом к его груди.
— Договорились. Просто… до сих пор не верится, что мы это сделали.
— Что именно? — он поцеловал её в макушку. — Поженились без единого скандала из-за денег? Или что я теперь спокойно смотрю, как ты покупаешь себе сумку за сорок тысяч и не спрашиваешь разрешения?
— И то, и другое, — она рассмеялась. — И ещё то, что ты сам предложил мне вести общий счёт только на коммуналку и продукты, а всё остальное — каждый сам.
Он отстранился, посмотрел ей в глаза.
— А помнишь, как мы впервые пришли к психологу, и ты сказала: «Я боюсь, что через пять лет буду просить у мужа деньги на тампоны»?
— А ты сказал: «А я боюсь, что через пять лет буду проверять твои чеки из магазина». Мы оба тогда были такие… напряжённые.
— Зато теперь, — Артём вернулся к плите, — я знаю, что если ты купишь себе ещё одни туфли, то это просто потому, что тебе захотелось, а не потому, что «назло мне». И мне от этого спокойно.
В дверь позвонили. Катя пошла открывать — на пороге стояла мама Артёма, с огромным пакетом.
— Дети, я тут пирог испекла, с капустой, как ты любишь, Артём, — она прошла в квартиру, поставила пакет на стол и вдруг замялась. — И… ещё я вам конверт принесла. На свадьбу не успела, всё некогда было.
Катя с Артёмом переглянулись. Мама Артёма никогда раньше не дарила денег «просто так». Обычно это сопровождалось длинным перечислением, на что именно их надо потратить.
— Спасибо, мам, — Артём взял конверт, открыл. Там лежала довольно приличная сумма. — Это очень щедро.
— Да ладно вам, — она махнула рукой, но видно было, что ей неловко. — Я тут подумала… Вы молодые, сами разберётесь. А я… я просто рада, что вы вместе. И что вы… другие.
Она посмотрела на Катю — прямо, без привычного прищура.
— Катерина, прости меня, если я когда-то что-то не так сказала. Я ведь тоже по-старому привыкла. Думала, муж должен всё решать. А потом посмотрела на вас — и поняла, что вы как-то… лучше получается.
Катя почувствовала ком в горле.
— Спасибо, Светлана Викторовна. Правда.
— Да какая уже Викторовна, — свекровь улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли прежней снисходительности. — Мама Света, как Димка меня зовёт, когда к вам в гости приходит.
Она ушла, а Катя с Артёмом ещё долго стояли на кухне, глядя на конверт.
— Вот это поворот, — тихо сказала Катя.
— Да уж, — Артём положил деньги на стол. — Предлагаю положить их на наш «детский» счёт. Когда-нибудь пригодится.
— Уже думаешь о детях? — она подняла бровь.
— Думаю. Но без спешки. Когда оба будем готовы. И когда ты захочешь, а не когда «пора».
Катя подошла, обняла его крепко-крепко.
— Знаешь, что я поняла за эти месяцы?
— Что настоящая свобода в браке — это не когда каждый сам по себе. А когда ты можешь быть собой, и тебя за это не осуждают. И не контролируют.
