Артём кивнул, уткнувшись носом в её волосы.
— А я понял, что быть мужчиной — это не значит всё решать за двоих. Это значит уметь отпустить и доверять. И что моя жена может зарабатывать больше, покупать что хочет и ездить с подругами в Грузию — и от этого я не становлюсь меньше.
Вечером они сидели на балконе, пили вино и смотрели, как за окном зажигаются огни. Апрель был тёплым, почти летним. На столе лежали два паспорта с новыми штампами и билеты на Бали — на двоих, на две недели, без всяких таблиц и графиков.
— Артём, — Катя подняла бокал, — за нас. За то, что мы почти развалились из-за денег — и стали крепче, чем были.
— За нас, — он чокнулся с ней. — И за то, что мы научились говорить о деньгах до свадьбы, а не после развода.
Она рассмеялась, потом вдруг стала серьёзной.
— А если честно… я ведь тоже боялась. Что если я буду зарабатывать больше, ты начнёшь чувствовать себя неуверенно. Что если я захочу что-то дорогое — ты обидишься. Что если…
— Кать, — он остановил её, взял за руку. — Мы уже всё это прошли. И выжили. И поженились. И летим на Бали. И дальше будем проходить — вместе. Но уже без страха.
Она кивнула, прижалась к нему.
— Вместе. Но каждый — свободный.
Где-то внизу загудела машина, кто-то громко смеялся во дворе, пахло цветущими каштанами. Обычный московский вечер. Но для них двоих он был особенным — первым вечером после свадьбы, когда никто никому ничего не должен.
Только любить. И доверять. И быть собой. А это, как оказалось, дороже любых денег.
