Вечером, когда Маша делала уроки, а Костя рисовал за столом, раздался звонок в дверь. Света, вытирая руки о кухонное полотенце, пошла открывать, думая, что это соседка с третьего этажа снова просит соли.
На пороге стояла Тамара Ивановна. В старом пальто, с сумкой через плечо и глазами, красными от слёз.
— Можно войти? — спросила она тихо.
Света замерла. Потом отступила в сторону.
Свекровь прошла в коридор, осторожно снимая обувь. Маша выглянула из комнаты, удивлённо моргая.
— Бабушка Тома? — неуверенно спросила она.
— Здравствуй, солнышко, — Тамара Ивановна попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.
Света жестом показала в сторону кухни.
— Не откажусь, — свекровь кивнула и прошла вперёд, привычно оглядывая маленькую кухню. — Уютно у тебя. Маленько, конечно… Но чисто.
Света поставила чайник, не отвечая. Она знала этот тон. Сначала похвала, потом — «но».
— Я ненадолго, — Тамара Ивановна села за стол, складывая руки на коленях. — Просто хотела поговорить. По-человечески.
Света молча достала чашки.
— Сергей в больнице, — тихо сказала свекровь.
Чайник щёлкнул, закипая. Света замерла спиной к гостье.
— Сердце, — Тамара Ивановна шмыгнула носом. — Приступ. Врач сказал — стресс. Из-за этих долгов. Он один не справляется, Светочка. Совсем один.
Света повернулась, скрестив руки на груди.
— Тамара Ивановна, я сочувствую. Правда. Но я не могу решить его проблемы. Мы не вместе. Уже год.
— Я знаю, — свекровь подняла на неё глаза, полные слёз. — Знаю, что он тебя обидел. И не один раз. Но ведь дети… Они же спрашивают про папу. Маша вчера звонила, плакала — говорит, папа не берёт трубку.
Света почувствовала, как внутри всё сжимается. Маша действительно спрашивала. И действительно плакала. Но Сергей сам перестал звонить детям после того, как она запретила ему приезжать пьяным.
— Он может звонить, — сказала она. — Когда захочет. И приезжать — по графику, который установил суд.
— А если его посадят? — вдруг спросила Тамара Ивановна. — За долги? Что тогда детям скажешь?
Света посмотрела на неё долго и внимательно.
— Скажу правду. Что папа взял деньги, которые не смог отдать. И что это его выбор, а не мой.
Свекровь молчала. Потом достала из сумки папку и положила на стол.
— Вот, — сказала она. — Копии кредитных договоров. Там твоя подпись тоже есть. Сергей сказал, что вы вместе брали.
Света открыла папку. Бегло просмотрела документы. Даты — все после развода. Подписи… Подпись её не было. Была подпись, очень похожая. Но не её.
— Это подделка, — сказала она спокойно.
— Сергей сказал, что ты подписывала, — упрямо повторила Тамара Ивановна.
— Сергей врёт, — Света закрыла папку и вернула её. — И вы это знаете.
Повисла тишина. Чайник давно остыл.
— Я просто хотела помочь сыну, — тихо сказала свекровь. — Понимаешь? Любая мать…
— Понимаю, — кивнула Света. — Поэтому и не звоню в полицию. Пока.
Тамара Ивановна поднялась.
— Я пойду, — сказала она. — Извини, что побеспокоила.
У двери она остановилась.
