Вечером, когда дети спали, она сидела на кухне с чашкой чая и вдруг поняла — всё. Конец. Больше никто не сможет вот так просто ворваться в её жизнь и потребовать невозможного.
Но где-то в глубине всё ещё теплилась тревога. Сергей не из тех, кто легко сдаётся. И если он пошёл на подделку документов… На что ещё он способен?
На следующий день пришло письмо. Обычное, бумажное, в почтовый ящик. Без обратного адреса.
Внутри — фотография. Старая, с их свадьбы. На обратной стороне надпись красной ручкой: «Помнишь, как обещала — в горе и в радости?»
Света долго смотрела на фотографию. Потом порвала её на мелкие кусочки и выбросила в мусорное ведро.
Но тревога осталась. Потому что она знала Сергея. Знала, что это не конец.
Это только начало чего-то нового. И, возможно, гораздо более опасного…
— Светлана Сергеевна, вы уверены, что хотите подать заявление в полицию? — следователь поднял глаза от протокола, и в его взгляде было что-то вроде усталого сочувствия. — Доказать подделку мы, конечно, докажем. Экспертиза уже готова. Но ваш бывший муж… он ведь может пойти на всё. Люди в таком положении иногда теряют голову.
Света сидела прямо, не отводя взгляда. В кабинете пахло старой бумагой и кофе из автомата. За окном моросил всё тот же ноябрьский дождь, будто природа решила подыграть настроению.
— Я уверена, — сказала она. — Он перешёл черту. И если не остановить его сейчас, завтра он придумает что-то похуже.
Следователь кивнул, поставил подпись и отодвинул папку.
— Хорошо. Заявление принято. Возбуждать будем по статье 327, часть третья — подделка документов с целью использования. Срок до шести лет. Плюс ещё вымогательство, если докажем давление. Вы понимаете, что он может получить реальный срок?
Света кивнула. Понимала. И всё равно внутри что-то болезненно сжалось. Десять лет жизни. Свадьба. Дети. И вот теперь — уголовное дело против человека, который когда-то клялся любить её до гроба.
— Я просто хочу, чтобы это закончилось, — тихо сказала она.
— Закончится, — следователь встал, провожая её к двери. — Мы найдём его. Он, кстати, из больницы выписался. Домой не возвращался. Мать говорит — уехал к другу в область.
Света вышла на улицу и долго стояла под козырьком, глядя, как капли стекают по зонту. «К другу в область». Она знала этот «друг». Сергей всегда прятался у одного и того же человека, когда всё рушилось. Значит, он уже понял, что запахло жареным.
Дома её ждала тишина. Дети у мамы — она попросила забрать их на пару дней, пока всё не уляжется. Света включила чайник, потом выключила. Есть не хотелось. Спать не хотелось. Хотелось просто исчезнуть.
Телефон завибрировал. Номер незнакомый.
— Свет, — голос Сергея был хриплый, будто он не спал несколько суток. — Ты что творишь? Ты реально в полицию пошла?
— Ты хоть понимаешь, что мне теперь светит? — его голос сорвался. — Шесть лет, Света! За то, что я просто хотел, чтобы ты помогла!
— Ты подделал мою подпись, — спокойно сказала она. — Это не «помогла». Это преступление.
