— Да я бы отдал! — почти крикнул он. — Просто времени не хватило! Я всё рассчитал, через полгода закрыл бы всё!
— Сергей, — она устало вздохнула, — ты уже год как «всё рассчитываешь». Хватит.
— А дети? — вдруг спросил он тихо. — Ты подумала о детях? Как ты им объяснишь, что папу посадили из-за тебя?
Света почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Из-за меня? — переспросила она. — Ты сам себя посадил. Когда решил, что можешь распоряжаться моей жизнью после развода.
— Я просто хотел, чтобы у нас всё было как раньше, — голос его дрогнул. — Ты, я, дети… Я же люблю их.
— Любишь — звони, когда трезвый. Приезжай в положенные дни. А не шантажируй меня поддельными бумагами.
Он молчал. Потом вдруг сказал совсем другим тоном — холодным, спокойным:
— Ты пожалеешь, Света. Я тебе обещаю.
Она стояла с телефоном в руке, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это был не тот Сергей, который умолял и плакал. Это был тот, которого она боялась больше всего — тот, кто, загнанный в угол, становился опасным.
На следующий день пришло письмо от приставов. Не на её имя — на имя Сергея, но по старому адресу, где они жили вместе. Кредиторы подали в суд, и теперь искали имущество должника. А в графе «место жительства» всё ещё значилась их бывшая совместная квартира, которую Сергей после развода продал, чтобы «решить проблемы». Квартиру, которую она когда-то любила.
Света поехала к юристу.
— Они могут наложить арест на мою нынешнюю квартиру? — спросила она, положив письмо на стол.
— Нет, — юрист покачала головой. — Вы не должник, не поручитель. Но если он снова попробует вписать вас в документы — будет хуже. Для него.
— Он уже попробовал, — Света достала телефон и показала запись звонка. — Угрожал.
— Записывайте всё. Каждый звонок, каждое сообщение. И идём в полицию с заявлением о вымогательстве и угрозах. Это уже другая статья.
В тот же вечер Сергей позвонил с другого номера.
— Свет, — голос был пьяный, злой. — Ты думаешь, я просто так сдамся? Я знаю, где ты живёшь. Знаю, где дети в садике.
— Ты угрожаешь детям? — спросила тихо.
— Я просто говорю, что могу сделать так, чтобы ты пожалела, — он засмеялся. — Очень пожалела.
Света сбросила вызов, руки дрожали. Потом набрала номер следователя, который вёл её дело.
— Он угрожает детям, — сказала она, едва сдерживая слёзы. — Запись есть.
— Приезжайте прямо сейчас, — голос следователя стал жёстким. — Мы его найдём. Сегодня же.
Через два часа Сергей был задержан. В той самой «области», у друга, где прятался. Пьяный, злой, с телефоном, из которого звонил. Всё совпало.
На допросе он сначала отрицал всё. Потом сломался. Рассказал, как брал кредиты «на бизнес», как проиграл деньги, как решил, что Света «должна» помочь, потому что «когда-то была женой». Как подделал подписи — нашёл в интернете образцы её почерка из старых документов. Как планировал давить, пока она не заплатит.
— Я думал, она испугается, — сказал он, глядя в пол. — И заплатит. Чтобы я отстал.
Следователь смотрел на него долго.
— А когда она не испугалась?
