— Она обиделась, — признался он, обнимая Ольгу за плечи. — Сказала, что я изменился, что ты меня настроила против неё. Но я объяснил: это наш дом, наша жизнь. Новый год мы проведём здесь, вдвоём. А для родни — другой вариант. Может, ресторан в городе.
Ольга прижалась к нему, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.
— Спасибо, Семён. Я так боялась…
— Бояться нечего, — он поцеловал её в висок. — Мы команда. Всегда.
Но радость была недолгой. Вечером, когда они гуляли по лесу, собирая грибы, телефон Семёна снова ожил. Сообщение от сестры — младшей сестры Тамары Петровны, тёти Любы: «Оленька, мамочка в слезах. Как ты могла? Семён всегда был маминым мальчиком, а теперь… Подумай о семье!»
Ольга прочитала текст через плечо мужа и почувствовала укол — не злости, а усталости. Семья. Это слово, как сеть, опутывало её, тянуло назад.
— Игнорируй, — сказал Семён, но в его голосе скользнула тень сомнения.
Дни потекли быстрее. Ноябрь принёс первые заморозки, и дача укуталась в белый иней. Ольга с энтузиазмом готовилась к Новому году: купила маленькую ёлку, развешала гирлянды, испекла пробные пирожные. Семён помогал, и их вечера наполнились смехом и планами. Но звонки от свекрови не прекращались. То она звонила Семёну, жалуясь на одиночество, то — Ольге, с намёками: «Ты же не хочешь, чтобы Семён мучился совестью? Родня ждёт праздника…»
Однажды вечером, после особенно тяжёлого дня на работе, Ольга не выдержала. Она взяла телефон и набрала номер Тамары Петровны сама.
— Здравствуйте, Тамара Петровна, — начала она, стараясь звучать ровно. — Давайте поговорим. О Новом годе. О даче.
Свекровь ответила сразу, и её голос был полон фальшивой теплоты.
— Оля! Наконец-то. Я уже думала, ты меня совсем забыла. Что решила? Стол на сколько персон? У нас будет человек двадцать, не меньше.
Ольга глубоко вдохнула, глядя в окно на заснеженные берёзы.
— Я решила… нет. Дача — не для такого. Это наше с Семёном место. Мы хотим провести праздник тихо. Но… мы приглашаем вас с тётями на обед. В город, в кафе. Чтобы все могли увидеться.
Пауза была долгой. Затем Тамара Петровна заговорила, и в её тоне не было больше маски — только холодная ярость.
— Обед в кафе? Ты серьёзно? После всего, что я для вас сделала? Семён — мой сын, и если ты думаешь, что сможешь его от меня оторвать…
— Это не про отрыв, — перебила Ольга, и её голос окреп. — Это про уважение. К моим границам. К нашему выбору.
— Уважение? — Тамара Петровна фыркнула. — Девочка, уважение зарабатывается годами. А ты… ты новенькая. И если Семён выберет тебя против меня — пеняй на себя. Я знаю, как с ним говорить. Он вернётся ко мне, увидишь.
Разговор закончился так же внезапно, как начался. Ольга положила телефон и села за стол, чувствуя пустоту. Но в эту пустоту ворвался Семён — он слышал конец, стоял в дверях с виноватым видом.
— Оля, прости, — сказал он, подходя ближе. — Я не думал, что она так…
— Она всегда так, — тихо ответила Ольга. — Но ты… ты на моей стороне?
Он опустился на колени перед ней, взял её руки в свои.
