— Всегда. Клянусь. Завтра я поеду к ней. Сам. И объясню всё окончательно.
Они обнялись, и в тот миг Ольга поверила. Но глубок в душе шевельнулось сомнение: а если Тамара Петровна сломает его снова? Если Новый год станет не праздником, а разломом?
Прошла неделя. Семён уехал в город рано утром, пообещав вернуться к обеду. Ольга слонялась по даче, пытаясь отвлечься: чистила снег с дорожек, развешивала новые занавески. Но мысли кружили, как снежинки в ветре. Что, если свекровь использует старые приёмы — слёзы, воспоминания о детстве, намёки на одиночество? Семён слаб к этому, она знала.
К полудню он позвонил: «Всё хорошо, маме нужно время. Она согласна на кафе». Ольга выдохнула, но радость была недолгой. Вечером, когда они ужинали, приехал курьер с посылкой от Тамары Петровны — коробка с новогодними украшениями и запиской: «Для твоей дачи. Чтобы было уютно. Маме».
Ольга развернула коробку: внутри — старые шары, мишура, даже самодельные снежинки из бумаги. Воспоминания о праздниках в доме свекрови нахлынули — те же украшения, тот же запах мандаринов. Но вместо тепла пришла тревога: это был не подарок, а напоминание. «Я всё равно здесь. И я не сдамся».
— Красиво, — сказал Семён, беря в руки шарик. — Мама старалась.
— Старалась, — эхом отозвалась Ольга, и в её голосе проскользнула тень. — Но почему именно сейчас?
Он пожал плечами, но она увидела — сомнение вернулось. Ночь была беспокойной: Ольга ворочалась, прислушиваясь к дыханию мужа, а мысли уносили её в будущее — в Новый год, полный гостей, шума, потери себя.
Утро 31 декабря выдалось морозным, солнечным. Ольга проснулась от аромата кофе — Семён уже хлопотал на кухне, напевая под нос. Они решили: никаких гостей, только они вдвоём. Ёлка в углу гостиной мерцала огнями, на столе — оливье, селёдка под шубой, шампанское в холодильнике. Идеальный план.
Но ближе к обеду раздался звонок в дверь. Ольга выглянула в окно и замерла: на крыльце стояла Тамара Петровна. Одна, в шубе, с сумкой в руках. Лицо её было бледным, глаза — красными от слёз.
— Семён! — крикнула Ольга, и он подбежал, выглянул.
— Чёрт… — прошептал он. — Я не говорил ей адрес. Как она…
Дверь открылась, и свекровь вошла, не спрашивая разрешения. В её глазах была буря — смесь обиды, решимости и чего-то ещё, чего Ольга не могла разобрать.
— Сынок, — Тамара Петровна обняла Семёна, и он неловко похлопал её по спине. — Я не выдержала. Новый год без тебя… это смерть для меня. Пожалуйста, прости. Я не буду командовать, не буду ничего. Просто побуду с вами. С вашей семьёй.
Семён посмотрел на Ольгу, и в его взгляде была мольба. Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног. Новый год начинался не с праздника, а с выбора — и она знала: если скажет «нет», то потеряет не только свекровь, но и, возможно, частичку мужа.
— Хорошо, — выдавила она, и голос дрогнул. — Останьтесь. Но только на сегодня.
