— Нет, Алексей, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты сегодня сказал за столом: «Мама права, ты плохо готовишь». А я тебе напомнила, что хорошо зарабатываю. И это не шутка. Это правда. На мои деньги мы купили эту квартиру. На мои деньги мы делаем ремонт. На мои деньги живёт твоя мама последние два месяца. И если я так плохо готовлю — пожалуйста. Найди себе жену, которая будет готовить лучше. Но с моей зарплатой.
В кухне повисла тишина. Даже чайник перестал шипеть.
Тамара Ивановна первой пришла в себя.
— Я, пожалуй, пойду в комнату, — тихо сказала она и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.
Алексей смотрел на Ольгу, и в его глазах было что-то новое — не обида, не раздражение, а понимание. Тяжёлое, болезненное понимание.
— Оля… — он сделал шаг к ней. — Я не думал… То есть я думал, но не так…
— А как ты думал? — спросила она, и голос её дрогнул впервые за вечер. — Что я буду терпеть вечно? Что я не замечу, как ты каждый раз становишься на сторону мамы, даже когда она говорит глупости? Что я не устану быть той, кто всегда немного не дотягивает?
Алексей опустил голову.
— Прости, — сказал он тихо. — Правда прости. Я… я привык, что мама всегда рядом. Что она всегда права. Но я не хочу терять тебя. Совсем не хочу.
Ольга посмотрела на него долгим взглядом. Внутри всё ещё болело, но уже не так остро.
— Тогда докажи, — сказала она. — Не словами. Делами.
На следующий день Тамара Ивановна собрала вещи.
— Я решила вернуться домой, — объявила она за завтраком, старательно глядя в свою чашку. — Пора. У меня там цветы, соседка жалуется, что я её давно не навещала.
Алексей открыл было рот, чтобы возразить, но посмотрел на Ольгу — и промолчал.
— Мама, — сказал он наконец, — спасибо, что приезжала. Правда. Но… может, в следующий раз мы к тебе приедем? На выходные?
Тамара Ивановна кивнула, и в её глазах Ольга впервые увидела что-то похожее на понимание.
— Конечно, сынок. Приезжайте. Я… я тоже многому научилась за эти два месяца.
Когда свекровь уехала, в квартире стало непривычно тихо. Ольга стояла у окна, глядя, как такси отъезжает от подъезда.
Алексей подошёл сзади и обнял её за плечи.
— Я всё понял, — сказал он тихо. — Правда понял. И я исправлюсь. Обещаю.
Ольга повернулась к нему.
— Это не только про маму, Лёша. Это про нас. Про то, что ты перестал замечать, сколько я делаю. Про то, что я устала быть сильной одна.
Он кивнул, прижимая её к себе.
— Я знаю. И я буду учиться замечать. Каждый день.
Но Ольга уже знала, что простыми словами тут не обойтись. Что впереди их ждёт серьёзный разговор — о деньгах, о уважении, о том, кто в их семье действительно главный. И что если Алексей не изменится по-настоящему… что ж, у неё всегда есть выбор.
А пока она просто стояла в его объятиях, чувствуя, как медленно отпускает напряжение последних месяцев. Впереди было ещё много всего — и хорошего, и сложного. Но впервые за долгое время Ольга почувствовала, что её слышат.
Правда, она даже не подозревала, насколько серьёзно придётся проверить это новое понимание на прочность…
