Ольга остановилась у детской площадки и села на скамейку. Вспомнила, как в прошлый раз свекровь «помогала» на кухне: переставляла кастрюли, выбрасывала «ненужные» специи, комментировала каждый её шаг. «Оленька, ты лук неправильно режешь», «Оленька, мясо надо отбивать сильнее», «Оленька, ты уверена, что это не пережарено?»
Алексей молчал. Или хуже — соглашался. «Да, мама права», «Мама так вкусно готовила», «Помню, как ты делала фарш, мам».
Ольга достала телефон и открыла калькулятор. Быстро посчитала. Её зарплата — двести восемьдесят тысяч. Алексея — восемьдесят пять. Ипотека, коммуналка, машина, продукты — почти всё на ней. Даже отпуск в прошлом году в Турцию она оплатила полностью, потому что Алексей сказал: «У меня премии не будет в этом квартале».
Она вдруг ясно увидела картину: сидит Тамара Ивановна за их столом, купленным на её деньги, ест из посуды, которую она выбрала, и учит её жить. А её муж, её любимый муж, кивает и говорит: «Мама права».
Ольга закрыла глаза. Внутри поднималась волна — не гнева даже, а какого-то холодного, чёткого понимания. Хватит.
Когда она вернулась домой через час, в квартире было тихо. Тамара Ивановна смотрела сериал в гостиной, Алексей мыл посуду на кухне — редкое зрелище.
— Оля, — он обернулся, вытирая руки полотенцем, — прости меня, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть. Просто вырвалось.
Ольга посмотрела на него внимательно. В его глазах было искреннее раскаяние, но она уже знала, что этого мало.
— Алексей, — сказала она спокойно, — мы должны поговорить. Серьёзно.
Он кивнул, выключая воду.
— Конечно. Сейчас мама ляжет, и поговорим.
— Нет, — Ольга покачала головой. — Сейчас. Прямо сейчас. Потому что если не сейчас, то потом будет поздно.
Тамара Ивановна, услышав голоса, появилась в дверях кухни.
— Что-то случилось, детки?
— Ничего, мама, — быстро сказал Алексей. — Иди отдыхай.
Но Ольга уже не могла остановиться.
— Тамара Ивановна, — она повернулась к свекрови, — вы приехали к нам в гости два месяца назад. Мы были рады. Правда. Но за эти два месяца я услышала от вас столько замечаний по поводу того, как я веду хозяйство, как воспитываю детей, которых у нас пока нет, как одеваюсь, как готовлю… И каждый раз Алексей вас поддерживал.
Свекровь открыла рот, но Ольга продолжила:
— Я устала. Устала быть неправильной в собственном доме. Устала слышать, что я плохо готовлю, плохо убираюсь, плохо живу. Особенно от человека, который живёт за мой счёт.
Тамара Ивановна побледнела.
— Оленька, я же не со зла…
— Я знаю, — мягко сказала Ольга. — Вы привыкли, что так можно. Что сын всегда на вашей стороне. Но я больше не хочу так жить.
Алексей стоял между ними, растерянный, как ребёнок, которого заставили выбирать между мамой и женой.
— Оля, ну что ты… — начал он.
