— Лен, — сказал он тихо. — Прости меня. Я долго был трусом.
За его спиной Тамара Петровна рыдала в объятиях тёти Люды. Витя неловко переминался, не зная, куда деться.
— Я всё отменил, — продолжал Артём. — Сказал всем, что праздника не будет. Папа звонил — он вообще не в курсе был, что такой масштаб планируется. Он просил передать, что рад был бы просто с нами посидеть вчетвером.
Лена посмотрела на мужа. В его глазах было столько боли и решимости одновременно, что она вдруг поняла: он сделал выбор. Первый раз за всё время — по-настоящему сделал выбор.
— А твоя мама? — спросила она.
— Она уедет, — тихо ответил он. — Сейчас. И пока не поймёт, что у нас своя жизнь — пусть не приходит.
Тамара Петровна прошла мимо кухни, не глядя на них. На пороге она остановилась.
— Поздравляю, — бросила сквозь слёзы. — Выгнали родную мать. Довольны теперь?
— Мама, — Артём шагнул к ней. — Я тебя не выгоняю. Я прошу уважать мою жену. И наш дом.
Она ничего не ответила. Просто вышла, громко хлопнув дверью.
Тётя Люда и Витя ушли следом, бормоча что-то про «разберётесь».
А Лена и Артём остались вдвоём посреди разгромленной кухни, среди чужих кастрюль и пакетов с продуктами.
Он подошёл и обнял её так крепко, как никогда раньше.
— Я должен был сделать это давно, — прошептал он ей в волосы. — Прости.
Лена закрыла глаза. Слёзы наконец-то потекли — тихие, облегчающие.
Но где-то глубоко внутри она знала: это ещё не конец. Тамара Петровна не из тех, кто сдаётся. И завтра, или через неделю, или через месяц — война продолжится.
Только теперь они будут вдвоём.
— Ты уверена, что не хочешь поехать к нам на дачу на выходные? — голос Тамары Петровны в трубке звучал почти как раньше: заботливый, чуть обиженный, с привычной ноткой «я же для вас стараюсь».
Лена посмотрела на Артёма, который мыл посуду после ужина, и включила громкую связь.
— Спасибо, Тамара Петровна, — ответила она спокойно. — Мы уже запланировали поездку вдвоём. Давно хотели просто отдохнуть, без суеты.
Повисла пауза. Потом короткий вздох.
— Ну, как знаете… Я просто думала, Сергею Николаевичу будет приятно, если вы приедете. Он всё-таки после болезни…
Артём вытер руки полотенцем и подошёл ближе.
— Мам, — сказал он твёрдо, но без злости. — Мы с Леной приедем к вам в следующее воскресенье. Как договаривались. Обед, поговорим, посидим. А на выходные у нас свои планы.
— Свои планы, свои планы, — повторила Тамара Петровна с лёгкой горечью. — Ладно. До воскресенья тогда.
Трубка пикнула. Разговор окончен.
Прошло уже три месяца с того дня, когда в их квартире разыгралась настоящая драма. Три месяца, в течение которых Тамара Петровна сначала не звонила совсем, потом начала осторожно — с открытки на 8 Марта, потом с сообщения «как дела», потом с предложений «заехать на часок, пирожков привезти».
Лена тогда боялась, что всё вернётся на круги своя. Что стоит один раз уступить — и снова начнутся указания, ультиматумы, звонки родственникам с жалобами. Но Артём держал слово.
Он установил границы. Чёткие и простые.
