Лена прошла мимо, не говоря ни слова, и закрылась в ванной. Холодная вода немного привела в чувство. Она посмотрела на себя в зеркало: глаза красные, лицо бледное. «Ты справишься, — сказала она своему отражению. — Сегодня справишься. А потом… потом будет видно».
Когда она вышла, Тамара Петровна уже хозяйничала на кухне. На столе громоздились пакеты — явно привезённые с утра.
— Вот, — свекровь развернула её к себе за плечи, будто куклу. — Я всё купила. Мясо на холодец, рыба красная, икра, овощи. Ты только начинай, а я пока поеду к папе, ему костюм погладить надо. К трём чтобы всё было готово. Люди начнут подтягиваться.
Лена посмотрела на гору продуктов и почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Тамара Петровна, — сказала она спокойно, но твёрдо. — Я пойду на работу. Отчёт сегодня крайний срок. Вечером вернусь — и мы с Артёмом вместе решим, как отмечать.
Свекровь замерла. Потом медленно повернулась, и Лена увидела в её глазах что-то новое — не просто раздражение, а настоящую ярость.
— То есть ты отказываешься? — голос Тамары Петровны понизился до опасного шёпота.
— Я не отказываюсь от праздника, — Лена старалась не отводить взгляд. — Я отказываюсь быть одной за всех. Если вы хотите стол на тридцать человек — пожалуйста, организуйте сами. Или пусть Артём помогает. Но я сегодня работаю.
Повисла тишина. Потом Тамара Петровна коротко рассмеялась — сухо, безрадостно.
— Ну всё, девочка. Ты сама напросилась.
Она схватила телефон и вышла в коридор. Лена услышала, как набирается номер.
— Артём, это мама. Твоя жена сейчас заявила, что на праздник ей наплевать. Идёт на работу, представляешь? Я всё купила, всё привезла, а она… Да, прямо сейчас приезжай. Разбираться будем.
Лена закрыла глаза. «Вот и всё», — подумала она.
К двенадцати она уже сидела в офисе, пытаясь сосредоточиться на цифрах. Руки дрожали. Телефон вибрировал без остановки — Артём, Тамара Петровна, даже тётя Люда написала: «Леночка, что ж ты так с Тамарой Петровной? Она же для вас старается».
В час дня пришло сообщение от Артёма:
«Лен, я взял отгул. Еду домой. Мама в истерике. Поговорим, когда вернёшься. Пожалуйста, не делай хуже».
В пять вечера, когда Лена выходила из офиса, телефон зазвонил снова. На этот раз — Сергей Николаевич, свёкор. Его голос был, как всегда, тихий и немного растерянный.
— Леночка, ты извини, что беспокою… Тут мама говорит, что ты не хочешь праздник. А я, честно говоря, и не просил ничего большого. Мне бы с вами посидеть, и всё.
У Лены защемило сердце. Сергей Николаевич никогда не вмешивался, не требовал, не повышал голос. Он просто был — добрый, немного уставший от жизни человек, который любил свою жену и сына, и терпел всё молча.
— Сергей Николаевич, — мягко сказала она. — Я очень хочу вас поздравить. Просто… давайте мы с Артёмом сами всё решим? Без тридцати человек и без скандалов?
— Конечно, доченька, — он явно обрадовался. — Как скажете.
