— То есть ты поставил подпись под ложью, — констатировала Катя.
Тамара Ивановна тут же влезла:
— Не ложью! Сергей действительно помогал! Он полы стелил, стены красил!
— На мои деньги, — повторила Катя. — И по моей инициативе. Это была моя квартира, я хотела её обновить. Сергей помогал, потому что хотел. Не потому, что вкладывался в общее.
— Ты всё переворачиваешь! — свекровь почти кричала. — Мы с отцом тебе как родные были! А ты теперь нас на старости лет…
— Хватит, мама, — вдруг сказал Сергей. Голос был тихий, но твёрдый. — Хватит.
Тамара Ивановна осеклась.
— Что значит «хватит»? — переспросила она.
— Я сказал: хватит, — Сергей посмотрел на мать. — Мы перешли все границы. Это нечестно. И незаконно.
Катя замерла. Она не ожидала.
— Ты что, на её сторону встал? — свекровь побагровела.
— Я встал на сторону правды, — ответил Сергей. — Квартира Катина. Всегда была. Мы с тобой это знаем. И суд это увидит.
— Ты предатель! — Тамара Ивановна шагнула к сыну. — Я ради тебя…
— Ради меня? — Сергей горько усмехнулся. — Или ради себя?
Повисла тишина. Такая густая, что слышно было, как где-то внизу хлопнула дверь подъезда.
— Я нашёл документы, — тихо продолжил Сергей. — Те, которые ты прятала. Про дачу.
Катя нахмурилась. Какая дача?
Тамара Ивановна побледнела.
— Какие ещё документы? — голос дрогнул.
— Те, где ты с отцом в две тысячи девятнадцатом продали дачу в Подмосковье, — Сергей достал из портфеля папку и положил на стол. — За восемнадцать миллионов. А потом сказали всем, что продали за семь, потому что «покупатель был знакомый, по дружбе».
Катя посмотрела на свекровь. Та стояла как вкопанная.
— И куда делись эти деньги, мама? — спросил Сергей. — Потому что кредит у отца появился только в двадцать первом. А до этого вы спокойно жили. И машину новую купили. И в Турцию три раза съездили.
Тамара Ивановна открыла рот, но не нашла слов.
— Ты… ты в моих вещах рылся? — наконец выдавила она.
— Нет, — Сергей покачал головой. — Я просто пошёл в банк и запросил выписку по вашим счетам. Как поручитель по кредиту, я имел право.
Катя почувствовала, как пол уходит из-под ног. Всё это время… всё это давление, истерики, суд — из-за чего?
— То есть долгов таких критических… нет? — тихо спросила она.
— Есть, — ответил Сергей. — Но не таких, как нам говорили. И не из-за бизнеса отца. А потому что мама решила «вложить» остатки от продажи дачи в какой-то кооператив. Который лопнул. И теперь она не хочет признаваться, что потеряла всё из-за своей жадности.
Тамара Ивановна рухнула на стул.
— Это был надёжный кооператив, — прошептала она. — Мне знакомая посоветовала…
— Знакомая, которая теперь не отвечает на звонки, — закончил Сергей.
Катя смотрела на свекровь и вдруг почувствовала… жалость. Не к той властной женщине, которая требовала её квартиру, а к пожилой, растерянной, которая сейчас сидела перед ней, сгорбившись, будто постарела на десять лет.
— Почему вы не сказали правду? — тихо спросила Катя.
Тамара Ивановна подняла глаза. В них были слёзы.
