— Артём, — она обернулась, — я не против помочь твоей маме. Если ей тяжело платить за коммуналку — пожалуйста, давай поможем. Но продавать мою квартиру… Это не обсуждается.
Он встал, подошёл к ней, хотел обнять — она отступила на шаг.
— Поля, ты всё усложняешь, — в его голосе появилась обида. — Мама уже и риелтора нашла. Хороший вариант, быстро всё сделают. Деньги поделим пополам, как положено.
— Пополам? — Полина почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Это моя добрая квартира, Артём. Она не делится.
— Ну по закону… — начал он и осёкся. Потому что по закону действительно не делилась. Брачный договор был составлен чётко: всё, что приобретено до брака, остаётся за владельцем.
Полина смотрела на него и вдруг поняла: он знает. Знает и всё равно давит. Потому что Тамара Николаевна уже всё решила за них обоих.
— Я пойду прогуляюсь, — сказала она, беря куртку. — Голова болит.
Она вышла, не дожидаясь продолжения.
На улице было сыро и холодно. Полина шла по Тверской, мимо ярких витрин, и думала о том, как всё изменилось за последние годы. Когда-то Артём был другим. Внимательным, заботливым. Приносил цветы просто так, звонил среди дня, чтобы сказать, что скучает. А потом… Потом появилась Тамара Николаевна со своими «советами», и Артём стал медленно, но, верно, превращаться в её продолжение.
Телефон завибрировал. Сообщение от свекрови:
«Поленька, ты где? Я борщ сварила, ваш любимый, с пампушками. Возвращайся, остынет».
Полина остановилась посреди тротуара. Люди обходили её, кто-то недовольно цокнул языком. Она посмотрела на экран и вдруг нажала «удалить». Потом открыла чат с подругой Леной и написала:
«Лен, у меня, кажется, всё рушится».
Ответ пришёл мгновенно:
«Приезжай ко мне. Сейчас. Вино есть».
Полина вызвала такси и поехала в Марьино, к единственному человеку, который всегда был на её стороне.
Лена открыла дверь в домашнем халате, с бокалом в руке.
— Заходи, страдалица, — сказала она, обнимая Полину. — Рассказывай всё по порядку.
Они сидели на кухне до трёх ночи. Полина плакала, Лена слушала, подливала вино и ругалась тихим матом, когда Полина доходила до особенно тяжёлых моментов.
— Поля, послушай меня, — сказала Лена в какой-то момент, ставя бокал на стол. — Это не просто «мама хочет помочь». Это целенаправленное давление. Они хотят твою квартиру. И Артём в этом участвует.
— Он говорит, что для семьи, — Полина шмыгнула носом.
— Для какой семьи? Для своей мамы? — Лена фыркнула. — Поля, ты семь лет живёшь с мужчиной, который до сих пор спрашивает у мамы разрешения, когда ему жену поцеловать. Это не семья. Это филиал.
Полина молчала. В словах подруги была правда, которую она боялась признать.
— И знаешь, что, — Лена наклонилась ближе, — я бы на твоём месте пошла к юристу. Прямо завтра. Просто на консультацию. Чтобы знать свои права.
— Думаешь, до этого дойдёт? — Полина посмотрела на неё с надеждой и страхом одновременно.
— Я думаю, что ты уже на пороге, — серьёзно ответила Лена.
