— Наташа, — прошептала я, — помнишь ту историю с дарственной?
— Конечно, — в трубке послышалась улыбка. — Ты всё ещё хранишь оригиналы?
— В сейфе у мамы. Завтра с утра заберу.
— Тогда завтра в десять у меня в офисе. И, Катя… держись. Всё будет по закону.
Я отключилась и долго стояла, глядя на огни ночного города. Внизу, под балконом, шумел проспект. Где-то там была нормальная жизнь. А здесь, в моей квартире, я вдруг стала чужой.
На следующее утро я встала раньше всех. Сварила кофе, как обычно. Поставила на стол сырники — тётя Галя вчера жаловалась, что «городская еда не сытная». Дмитрий вышел на кухню в спортивных штанах, потирая глаза.
— О, ты уже готовишь, — одобрительно кивнул он. — Молодец. Привыкай к новому порядку.
Я молча поставила перед ним тарелку.
— Дима, — сказала я, когда он уже доедал третий сырник, — у меня к тебе разговор.
— Какой ещё разговор? — он откинулся на спинку стула. — Всё уже решено.
Я достала из сумки папку — ту самую, которую вчера забрала у мамы. Положила на стол и открыла.
— Вот. Дарственная. От твоей бабушки. На меня. Единолично.
Дмитрий замер с вилкой в руке.
— Что за бред? Бабушка умерла десять лет назад.
— Да, — кивнула я. — И за год до смерти, когда ты был в командировке в Китае, она пришла ко мне и сказала: «Катюша, я вижу, как ты заботишься о Диме. Я хочу, чтобы после меня у тебя было своё. Чтобы ты не зависела ни от кого». И оформила дарственную на эту квартиру. На меня. Ты тогда даже не знал.
— Это невозможно. Квартира была куплена позже.
— Нет, Дима. Это та самая квартира. В новостройке, которую мы потом выкупили у застройщика. Бабушка оплатила первый взнос. Из своих сбережений. А ты думал, что это твои деньги с премии. Она просила меня не говорить тебе — не хотела, чтобы ты чувствовал себя обязанным.
В кухню зашла Лена, видимо, привлечённая голосами.
— Сейчас узнаешь, — я повернулась к ней. — Через час приедет участковый и юрист. Я подала заявление о незаконном проживании. У всех, кто здесь находится без моего согласия, есть ровно час, чтобы собрать вещи и освободить помещение.
Дмитрий всё ещё смотрел на документы, как будто они могли исчезнуть.
— Катя… ты же не серьёзно.
— Серьёзнее не бывает.
Я достала телефон и показала ему сообщение от адвоката: «Всё готово. Судебное решение о единоличном праве собственности получено ещё в прошлом году, когда ты просил переоформить квартиру на себя. Помнишь? Я тогда отказалась. А теперь оно вступило в силу».
Тётя Галя появилась в дверях, держа в руках мой любимый халат.
— А что такое? Почему шум?
— Собирайтесь, Галина Петровна, — сказала я спокойно. — Через пятьдесят минут вас здесь не будет.
Дмитрий встал. Лицо его было белее мела.
— Катя, послушай… мы же можем договориться.
— Можем, — кивнула я. — Но уже на моих условиях.
Я посмотрела на него прямо. В глазах не было ни злости, ни торжества. Только усталость и какая-то странная ясность.
— Ты сказал, что я здесь никто. Теперь ты сам это проверишь. На собственной шкуре.
