— Я могу остаться? — спросил он наконец. — Хотя бы пока не найду жильё.
Я посмотрела на него долго. Очень долго.
— Нет, Дим. Не можешь.
— Но у меня же здесь вещи…
— Я соберу тебе сумку. Самое необходимое. Остальное заберёшь позже, когда найдёшь, где жить.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в дверь позвонили. Три коротких звонка — как договаривались.
Я пошла открывать. На пороге стояли участковый Сергей Викторович, которого я знала ещё со времён ремонта — он тогда помогал с шумными соседями, — и Наташа, мой адвокат, с папкой под мышкой.
— Доброе утро, Екатерина Александровна, — участковый кивнул мне. — Получили ваше заявление. Готовы?
Дмитрий вышел в прихожую. Увидел форму — и будто уменьшился на глазах.
— Дмитрий Сергеевич, — участковый поздоровался спокойно, без всякого давления. — Прошу вас покинуть помещение. Собственник просит освободить квартиру.
— Но я… это же мой дом…
— Согласно документам, — Наташа открыла папку и показала решение суда, — единственным собственником является Полякова Екатерина Александровна. Всё остальное — вопросы гражданского права, решайте в суде. А сейчас — просьба освободить жилплощадь.
Дмитрий посмотрел на меня. В глазах — полное непонимание происходящего.
— Катя… ты правда это делаешь?
— Правда, — ответила я. — Ты сам сказал: ты здесь никто. Вот и проверь, каково это.
Он ещё секунду стоял, потом медленно кивнул, будто внутри него что-то окончательно сломалось.
— Я поехал, — сказал он глухо. — Позвоню потом… насчёт вещей.
— Позвонишь, — согласилась я.
Он вышел последним. Дверь закрылась. Щёлкнул замок — новый, который я поставила ещё прошлым летом, когда он был в командировке.
Такая густая, что в ушах звенело.
Я прошла на кухню, открыла окно. Утро было прохладное, пахло листвой и свежим хлебом из булочной внизу. Внизу, у подъезда, стояла машина Славы. Дмитрий грузил в багажник последние сумки. Лена что-то говорила ему, размахивая руками. Тётя Галя сидела на скамейке, закрыв лицо платком.
Я смотрела на них сверху и вдруг почувствовала… не радость. И не облегчение. А какую-то странную пустоту. Как будто выдохнула наконец-то — и поняла, что долго-долго задерживала дыхание.
Наташа подошла и положила мне руку на плечо.
— Всё, Катюш. Теперь это твой дом. По-настоящему.
Участковый ушёл, пожелав хорошего дня. Наташа осталась ещё ненадолго — выпить кофе и убедиться, что я в порядке.
— А дальше что? — спросила она, когда мы сидели за тем же столом, где час назад Дмитрий ел мои сырники.
— Дальше… — я пожала плечами. — Сначала высплюсь. Потом поменяю замки ещё раз, на всякий случай. Потом, наверное, поеду к маме. А потом… потом буду жить. Своей жизнью.
Когда она ушла, я ещё долго стояла у окна. Машина Славы наконец тронулась. Дмитрий сел на переднее сиденье, даже не оглянулся. И только когда они скрылись за поворотом, я позволила себе сесть на пол кухни и заплакать.
Не от боли. И не от обиды.
От того, что впервые за много лет я почувствовала себя дома.
