Потом мы вернулись в тепло. Пили чай с моим яблочным пирогом. Галина Петровна сама попросила рецепт — записала в свой старенький блокнотик аккуратным почерком. И когда уходила, уже в третьем часу ночи, обернулась в дверях:
— Леночка… можно я завтра приду? На блины? Я тесто поставлю с вечера, как ты учила.
— Приходите, — улыбнулась я. — Дверь будет открыта.
Она кивнула. И ушла. А мы с Сашей ещё долго сидели на кухне, держались за руки и молчали. Потому что иногда молчание говорит больше любых слов.
А утром первого января Миша прибежал в нашу спальню, запрыгнул на кровать и закричал:
— Бабуля звонила! Говорит, блины уже пекутся! И чтобы мы приходили все вместе! Она даже для папы сгущёнку купила!
И мы пошли. Все вместе. В новую квартиру Галины Петровны, где пахло тестом, ванилью и чем-то удивительно похожим на дом.
И я поняла: иногда самые большие перемены начинаются с одного-единственного «прости», сказанного вовремя. И с одного-единственного ключа, протянутого через стол.
А жизнь… жизнь продолжается. Уже совсем другая. Но такая правильная.
