— Елена Викторовна, — женщина средних лет, строгая, в аккуратном костюме, внимательно посмотрела на меня через стол. — У вас очень сильная позиция. Завещание составлено по всем правилам, медицинское освидетельствование при оформлении было, свидетели есть. Плюс письмо вашего отца — это хоть и не юридический документ, но в суде произведёт впечатление.
— А они на что рассчитывают? — спросила я.
— На ваше желание избежать скандала, — она улыбнулась уголком губ. — Часто так бывает. Родственники давят на жалость, угрожают судом, а потом человек сдаётся, лишь бы не ходить по инстанциям.
— Я не сдамся, — сказала я твёрдо.
— Тогда готовимся, — адвокат кивнула. — Первое заседание через месяц.
Месяц пролетел как один день.
Я почти не спала. Перечитывала папины письма — не только то, последнее, но и старые, которые он присылал мне в общежитие, когда я училась в институте. «Ленок, главное — не позволяй никому решать за тебя, как жить». Я тогда смеялась над этими его наставлениями. Теперь каждое слово жгло.
Мама с Катей звонили почти каждый день. То просили, то угрожали, то плакали. Один раз Катя даже приехала одна — стояла под дверью, просила впустить «хотя бы поговорить».
— Лен, ну неужели ты хочешь, чтобы мы с детьми на улице остались? — её глаза были красные, тушь размазалась.
— Катя, — я смотрела на неё через цепочку, — у тебя есть квартира. Двушка в Люберцах, которую папа вам с мужем помог купить.
— Там ипотека! — почти крикнула она. — Мы еле тянем!
— Это ваши проблемы, — ответила я и закрыла дверь.
В день суда я надела самое строгое, что у меня было — чёрные брюки и белую рубашку. Как на похороны.
Зал был маленький, душный. Мама с Катей сидели напротив, рядом с их адвокатом — молодым парнем, который выглядел так, будто только что окончил университет.
Судья — женщина лет пятидесяти, с усталым взглядом — открыла дело.
— Истцы просят признать завещание недействительным в связи с тем, что на момент составления завещания гражданин Смирнов Виктор Иванович якобы не мог осознавать значения своих действий, — начала она.
Их адвокат встал. Рассказал про давление, про лекарства, про то, что я якобы «втерлась в доверие» к отцу в последние годы.
Я сидела и слушала, как будто это было не про меня.
Потом слово дали моей стороне.
Мой адвокат встала спокойно, без лишних эмоций.
— Уважаемый суд, — начала она, — у нас есть медицинское заключение от лечащего врача Смирнова В.И., датированное за неделю до составления завещания. Гражданин был полностью дееспособен. Есть видеозапись у нотариуса — желаете, можем предоставить. Есть показания свидетелей. Есть письмо, написанное рукой самого Смирнова, где он чётко объясняет мотивы своего решения.
Она положила на стол папку.
Судья посмотрела на истцов.
— Есть ли у вас доказательства того, что Смирнов В.И. находился в состоянии, препятствующем пониманию своих действий?
— У нас есть… показания родственников…
— Родственников, которые являются заинтересованными лицами, — мягко уточнила судья.
