— За то, — сказала она, — чтобы никто больше не решал за нас, что нам нужно.
И все подняли бокалы. Даже дети — с детским шампанским.
А за окном падал снег — такой же, как в тот вечер, когда всё изменилось. Только теперь он казался Насте не холодным, а тёплым.
— Насть, ты серьёзно собралась замуж за человека, которого мы видели один раз по видеосвязи? Мамин голос в трубке дрожал от смеси радости и тревоги.
Настя стояла у окна своей однушки (той самой, где когда-то прятала родителей на диване) и смотрела, как майское солнце заливает двор золотом.
— Мам, я не «собралась». Я уже замужем. Три недели. Просто не хотела говорить, пока всё не устаканится.
Повисла тишина такая густая, что слышно было, как мама прижимает телефон к уху крепче.
— Тихо, в ЗАГС, без платьев и ресторана. Только мы и свидетель. Его зовут Артём, он из Питера, мы вместе работаем над проектом уже год.
— Но почему ты нам ничего…
— Потому что я больше не хочу, чтобы кто-то решал за меня, что правильно, — мягко, но твёрдо сказала Настя. — Даже самые близкие. Хотела сначала почувствовать это сама.
Мама молчала. Потом шмыгнула носом.
— Очень. И самое главное — он никогда не говорит «ты справишься», когда мне тяжело. Он просто берёт часть тяжести на себя.
На том конце линии послышался папин голос:
— Дай-ка мне трубку… Настя, привет. Когда знакомить будете?
— В субботу приедем. Только без допросов и слёз, договорились?
— Договорились, — отец рассмеялся. — Мы уже старые, научились молчать, когда надо.
В субботу Артём припарковался у нового дома родителей — аккуратной двушки в десяти минутах ходьбы от Насти.
Мама открыла дверь в новом платье, которое купила специально «на случай». В руках — букет сирени.
— Здравствуйте, — Артём улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Насти до сих пор подкашивались колени. — Я привёз вашу дочь в целости и сохранности.
Мама тут же обняла его, будто ждала всю жизнь.
— Проходите, проходите… Я пирог испекла. С вишней, Настя говорила, вы любите.
За столом сначала было неловко. Папа рассматривал Артёма, будто сканировал. Потом вдруг спросил:
— А вы квартиру будете покупать вместе или как?
Артём спокойно поставил чашку.
— Уже купили. Двушку в ипотеку, в соседнем квартале. Чтобы всем удобно было — и нам, и вам.
— Так вы рядом будете?
— Будем, — Настя взяла маму за руку. — Но ключи только у нас. И приходить будем, когда захотим. И вы — тоже, когда захотите. Просто теперь всё по-честному.
Отец кивнул, глаза подозрительно блестели.
— По-честному — это правильно.
После обеда они пошли гулять в парк. Артём с папой шли чуть впереди, разговаривали о рыбалке. Мама отстала с Настей.
— Знаешь, — тихо сказала она, — я когда-то думала, что если мы оставим квартиру Лене, то ты никогда не простишь. А ты простила. И ещё больше стала… своей.
— Мам, я не потому простила, что вы переписали завещание. Я простила, когда поняла: вы тоже можете ошибаться. И можете это признать. Это дорогого стоит.
Мама крепко обняла дочь.
— Спасибо, что дала нам шанс исправиться.
