— Настенька, ну что ты такое говоришь… — мама растерянно заморгала, будто пыталась проснуться от плохого сна. — Это же просто бумажки, завещание… Мы же хотели справедливости. Лена с детьми, ей труднее, а ты одна…
— Одна, — тихо повторила Настя, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Именно поэтому мне ничего и не достанется. Я поняла.
Она нажала отбой, не дожидаясь продолжения. Экран погас, а в комнате стало совсем стемнело. За окном декабрьская Москва уже зажигала огни, но в её маленькой однушке на окраине было тихо, только холодильник гудел на кухне.
Настя опустилась на диван и закрыла лицо руками. Ей тридцать пять, своя квартира, купленная в ипотеку, которую она тянула одна последние восемь лет. Работа в банке, где она выросла до начальника отдела. Ни мужа, ни детей. Родители всегда сочувственно вздыхали: «Настенька наша сильная, самостоятельная». А теперь эта самостоятельность обернулась против неё самой.
Всё началось месяц назад. Отец перенёс микроинсульт, и мама, как водится, решила «привести дела в порядок». Позвонила обеим дочерям и пригласила на семейный совет. Настя приехала в родительскую трёхкомнатную квартиру на Кутузовском, где прошло её детство, с коробкой любимых маминых пирожков и бутылкой хорошего коньяка для папы.
Сели за стол. Мама нервно теребила салфетку. Отец откашлялся и выложил на стол нотариально заверенное завещание.
— Девочки, мы с мамой долго думали. У Ленки трое детей, ипотека, муж без работы уже полгода. А Настя… у Насти всё хорошо. Поэтому решили квартиру оставить Лене с детьми. Чтобы им было где жить после нас.
Настя тогда просто кивнула. Спокойно так. Даже улыбнулась. Попросила чаю. А внутри всё оборвалось. Потому что в этой квартире она выросла. Здесь её комната с обклеена старыми плакатами «Depeche Mode». Здесь она пряталась под одеялом с фонариком, когда родители ругались. Здесь она впервые поцеловалась с мальчиком на балконе, когда родители уехали на дачу.
А теперь всё это — Лене.
Лена сидела напротив, краснея и бормоча что-то вроде «мы же не просили» и «может, долями». Но Настя уже знала: решение принято. Родители всегда жалели младшенькую. Лена в детстве часто болела, потом неудачно вышла замуж, родила троих, муж пил, потом ушёл. Настя же училась на отлично, поступила на бюджет, работу нашла сама, квартиру купила. «Сильная наша», — говорили родители с гордостью. А теперь эта сила стала приговором.
С тех пор прошёл месяц. Настя не звонила. Родители тоже молчали первые две недели, потом мама начала осторожно: «Настюш, ты как? Не обиделась?» Настя отвечала вежливо, но коротко. А потом начались звонки про Новый год.
— традиция, которую они соблюдали всегда. Вся семья собиралась у родителей тридцать первого, наряжали ёлку, пекли гуся, пили шампанское под бой курантов. Даже когда Лена с мужем разъехались, она приезжала с детьми. Настя всегда приезжала одна, но приезжала.
В этом году мама начала за месяц:
