— Я знаю, что вы имели в виду. Но почувствовала себя именно так. И теперь мне нужно время.
Тридцатого утром пришло сообщение от отца — он редко писал, обычно мама. Короткое: «Прости, доченька. Мы ошиблись. Приезжай, поговорим по-человечески».
Настя прочитала и положила телефон. Включила духовку — решила испечь свой первый в жизни гусь. Купила его вчера в «Ашане», вместе с мандаринами и бутылкой хорошего шампанского. Поставила на стол одну тарелку, один бокал.
Вечером тридцать первого она сидела у окна в своей квартире. Ёлку наряжать не стала — не хотелось. Просто зажгла гирлянду на подоконнике. Телефон молчал.
В одиннадцать мама прислала видео — бой курантов, все обнимаются, дети кричат «Ура!». Лена держит бокал, улыбается в камеру. Подпись: «С Новым годом, моя девочка. Мы тебя очень ждём».
Настя посмотрела видео, улыбнулась сквозь слёзы и выключила телефон.
В полночь она открыла шампанское. Один бокал. Посмотрела в окно — салюты гремели над всем районом. Подняла бокал.
— За себя, — сказала тихо. — За то, что наконец-то выбрала себя.
А потом легла спать. И спала спокойно, впервые за много лет.
На следующий день, второго января, мама позвонила снова. Голос был совсем другой — усталый, виноватый.
— Настюша… Мы с папой всю ночь не спали. Поняли, что натворили. Приезжай, пожалуйста. Мы всё исправим. И не только бумажки. Мы правда ошиблись.
— Мы хотим, чтобы ты была с нами. Не из-за квартиры. А потому что ты наша дочь.
Настя посмотрела в окно — снег всё падал.
— Я приеду, — наконец сказала. — Но не сегодня. И не завтра. Когда буду готова.
Она положила трубку и впервые за долгое время почувствовала — теперь всё будет по-другому.
А в родительской квартире Лена убирала со стола после праздника и вдруг сказала мужу:
— Знаешь, а ведь Настька права. Они нас выбрали, потому что нам труднее. А ей… ей теперь самой тяжело. И мы все в этом виноваты.
Мама, услышавшая эти слова, вдруг заплакала навзрыд. Прямо на кухне, уткнувшись в фартук.
А Настя в своей квартире пила кофе и смотрела, как снег укрывает город. И понимала — это только начало. Начало новой жизни, где она больше не запасной вариант.
— Настя, открой, пожалуйста… Это мы.
Голос матери за дверью звучал непривычно тихо, почти шепотом. Было пятое января, вечер, на улице минус восемнадцать, а Настя только вернулась с работы и ещё не успела снять сапоги.
Она замерла в прихожей. В глазок увидела родителей: мама в старом пуховике, который носила ещё в девяностых, папа с тростью — после инсульта он стал ходить осторожнее. Оба с одним чемоданчиком на колёсиках и пакетом из «Перекрёстка».
Настя открыла дверь на цепочку.
— Как вы здесь оказались?
— Такси взяли, — мама попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Мы… мы к тебе. Если пустишь.
— Куда? — Настя не снимала цепочку. — У Лены же дети, просторно.
Отец кашлянул, посмотрел в пол.
— Лена с детьми улетела вчера обратно в Екатеринбург. Сказала, что нам надо самим разбираться.
Мама сделала шаг вперёд.
