— Тамара Ивановна, — начала она, когда свекровь уже хозяйничала у плиты, — мы с Сергеем ещё не решили, как будет лучше. Нам нужно время…
— Время-время, — отмахнулась та, не оборачиваясь. — Время у молодых всегда есть. А у нас его уже нет. Дача продана, деньги на депозите, а жить где-то надо. Мы же не чужие люди.
Катя села за стол. Артём забрался к ней на колени и молча смотрел на бабушку. Он чувствовал. Дети всегда чувствуют.
— Бабуля, а ты надолго? — тихо спросил он.
— Надолго, внучек, — Тамара Ивановна повернулась и ласково потрепала его по щеке. — Теперь мы вместе будем. Я тебе и кашу сварю, и уроки помогать буду, когда в школу пойдёшь.
Артём посмотрел на маму. В его глазах был вопрос. Катя прижала сына к себе крепче.
Вечером, когда Сергей вернулся, квартира уже не была их квартирой.
В коридоре стояли чужие тапки. На кухне пахло борщом, который варила Тамара Ивановна, хотя Катя уже готовила ужин. В ванной висели чужие полотенца. А в малой комнате Виктор Петрович раскладывал свои рубашки в их шкафу.
Сергей вошёл, поставил портфель и замер.
— Мам? Пап? Вы… уже здесь?
— А где же ещё, сынок? — Тамара Ивановна вышла из кухни с половником в руке. — Мы же говорили. Я тебе звонила.
— Я думал… — он посмотрел на Катю. Та стояла в дверях детской, прижимая к себе Артёма, и смотрела на мужа так, будто видела впервые.
— Сергей, — тихо сказала она. — Нам нужно поговорить. Сейчас.
Они вышли на лестничную клетку. Дверь за ними закрылась.
— Ты обещал поговорить, — голос Кати дрожал, но она держалась. — Ты обещал, что найдёшь выход.
— Я пытался, — он говорил быстро, нервно. — Мама сказала, что уже всё решила. Что поездка назначена, вещи собраны. Я не знал, что они сегодня…
— А ты спросил? — Катя посмотрела ему в глаза. — Ты спросил, почему они не подождали? Почему не дали нам хотя бы неделю?
— Я боюсь, Кать, — наконец признался он. — Боюсь сказать «нет». Она всю жизнь мной управляла. Я не умею иначе.
— А я боюсь жить так всю жизнь, — ответила Катя. — Понимаешь? Я боюсь просыпаться и знать, что мой дом — не мой. Что я в нём гость. Что каждый день мне будут напоминать, какая я плохая мать, жена, хозяйка.
— Специально или нет — не важно. Важно, что я так не хочу. И не буду.
Сергей посмотрел на неё долгим взглядом.
— Что ты предлагаешь?
— Я уже сказала. Либо они уезжают, либо уезжаю я с Артёмом.
— Куда? — голос его сорвался.
— Не знаю. К маме. К подруге. Сниму жильё. У меня есть сбережения. Немного, но на первый месяц хватит.
— Ты серьёзно хочешь уйти?
— Я не хочу уходить, — тихо сказала Катя. — Я хочу остаться. В своём доме. С тобой. Но не такой ценой.
Они стояли молча. Снизу доносились голоса соседей, где-то хлопнула дверь. Сергей закрыл лицо руками.
— Дай мне день, — попросил он. — Один день. Я найду выход.
Катя кивнула. Но в глубине души уже знала: день ничего не изменит. Если он не найдёт в себе силы сказать «нет» сегодня — не скажет никогда.
