Ночь прошла тяжело. Катя спала в детской, с Артёмом. Сергей — на диване в гостиной. Родители — в малой комнате. В квартире было тихо, но тишина была тяжёлой, как перед грозой.
Утром Катя проснулась от запаха блинов. Тамара Ивановна уже хозяйничала на кухне. Артём сидел за столом и с аппетитом ел, видимо, бабушка его разбудила пораньше.
— Доброе утро, доченька, — весело сказала свекровь. — Садись, я тебе с творогом сделала, ты же любишь.
Катя молча прошла на кухню, налила себе кофе и вышла на балкон. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо. Она смотрела на серые дома, на голые деревья, и думала: «Это не может быть концом. Не должно».
В обед Сергей позвонил.
— Кать, — голос его был странным, напряжённым. — Приезжай ко мне в офис. Пожалуйста. Нужно поговорить. И… возьми документы на квартиру. Все.
— Просто приезжай. Я всё объясню.
Она собралась быстро. Оставила Артёма с Тамарой Ивановной — та была только рада. По дороге в такси Катя всё думала: что он придумал? Продать квартиру? Разменять? Или… что-то совсем другое?
В офисе Сергей ждал её в приёмной. Лицо осунувшееся, глаза красные — не спал.
— Пойдём, — сказал он и повёл её в пустой переговорный зал.
Там на столе лежали бумаги. Много бумаг.
— Я всю ночь думал, — начал он, не глядя на неё. — И утром пошёл в банк. И к юристу. И… вот.
Он подвинул к ней папку.
— Это договор дарения. Я дарю тебе и Артёму свою долю в квартире. Полностью. Теперь она только ваша.
Катя посмотрела на него, не понимая.
— А я… — он сглотнул. — Я переезжаю к родителям. На время. Пока не найду им жильё. Сниму им квартиру в нашем районе. На год, на два — сколько нужно. За счёт денег от дачи и моих сбережений.
Катя молчала. Она не ожидала. Совсем не этого.
— Ты… уходишь от нас?
— Нет, — он взял её за руку. — Я не ухожу. Я просто… даю тебе то, что ты просила. Твой дом. Твой и Артёма. Без чужих людей. А я буду рядом. Приезжать каждый день. Ночевать, когда смогу. Пока не решу вопрос с родителями.
— Сергей… — у неё перехватило горло.
— Я понял, Кать, — тихо сказал он. — Понял, что если я сейчас не выберу тебя — потеряю навсегда. А я не хочу. Ты — моя семья. Главная. А они… они взрослые люди. Пора им научиться жить без меня под боком.
Катя смотрела на него, и слёзы текли по щекам. Она не знала, что сказать. Это было больше, чем она просила. Больше, чем могла представить.
— А если они не согласятся? — прошептала она.
— Согласятся, — твёрдо сказал он. — Потому что теперь у них нет выбора. Квартира — не моя. Я в ней никто. Только гость. Как и они.
Он обнял её. Крепко. Как в тот день, когда они впервые вошли в эту пустую квартиру и сказали: «Теперь это наш дом».
— Я всё исправлю, — прошептал он. — Обещаю.
Катя кивнула, уткнувшись ему в плечо. И впервые за последние дни почувствовала — всё будет хорошо.
Но когда она вернулась домой и увидела, как Тамара Ивановна раскладывает свои кружевные салфетки на их столе, как Виктор Петрович вешает свой старый календарь на стену, она поняла: главное сражение ещё впереди.
