— Катя, не надо так, — он говорил быстро, нервно. — Я всё улажу. Вечером приеду, поговорим спокойно. Я найду выход.
— Какой выход? — она почти кричала, но вовремя спохватилась: Артём спал в соседней комнате. — Купить им квартиру? У нас нет таких денег, ты сам знаешь.
— Я что-нибудь придумаю, — повторил он. — Главное — не паникуй. Я люблю тебя, слышишь?
— Я тоже, — прошептала она и отключилась.
Катя сидела на кухне ещё долго. Суп давно выкипел, плита тихо щёлкала, остывая. Она смотрела в окно на серый ноябрьский двор, где ветер гонял по асфальту жёлтые листья, и чувствовала, как внутри всё холодеет. Они с Сергеем вместе восемь лет. Поженились сразу после института, снимали крохотную однушку, потом взяли ипотеку на эту трёшку в спальном районе. Родили Артёма. Всё строили по кирпичику. И вот теперь, когда наконец-то появилась возможность вздохнуть посвободнее, когда ремонт закончен, когда есть своя детская, своя спальня, свой уголок — всё это может рухнуть в один момент.
Она вспомнила, как Тамара Ивановна гостила у них прошлым летом. Всего две недели, но Катя тогда чуть не поседела. Свекровь вставала в шесть утра, включала радио на полную громкость, переставляла продукты в холодильнике «по фэн-шую», воспитывала Артёма («не сюсюкай с ним, пусть мужиком растёт»), а по вечерам рассказывала Сергею, какая Катя плохая хозяйка. Сергей тогда отшучивался, говорил: «Мам, ну что ты, Катя у меня золотая». А теперь молчал, когда мать решила переехать к ним насовсем.
Вечером Сергей пришёл раньше обычного. С цветами. С виноватым видом. Артём уже спал, и они сидели на кухне, тихо, чтобы не разбудить сына.
— Я весь день думал, — начал он, не поднимая глаз. — Мама сказала, что дачу продали за три миллиона. Это немного, на квартиру в нашем городе не хватит. Она хочет, чтобы мы взяли эти деньги и сделали прирезку к нашей квартире — объединили с соседней однушкой на площадке, она как раз продаётся.
— То есть… они переезжают к нам, а потом мы ещё и их деньги берём, чтобы расширить квартиру?
— Так у нас будет четыре комнаты, — Сергей поднял на неё взгляд, полный надежды. — Всем хватит места. И они будут рядом, и мы…
— Сергей, — Катя посмотрела на него прямо. — Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы я всю жизнь жила со свекровью под одной крышей? После того, как она прошлым летом мне каждый день рассказывала, как неправильно я борщ варю?
Он вздохнул и провёл рукой по волосам.
— Я не хочу. Правда. Но что мне делать? Выгнать родителей на улицу? Мама плакала сегодня по телефону. Говорит: «Сынок, мы с отцом всю жизнь на вас работали, а теперь нам негде жить».
Катя почувствовала, как внутри всё сжимается от жалости и злости одновременно.
— А мы с тобой, значит, не работали? — тихо спросила она. — Ипотеку кто платит? Кто Артёма растит? Кто ремонт делал ночами, пока ты на работе пропадал?
Сергей молчал. Потом встал, подошёл к ней и обнял сзади за плечи.
— Прости, — прошептал он ей в волосы. — Я не знаю, что делать. Я между двух огней.
