— Знаете что? — Елена сделала шаг вперёд. — Я вам не девочка на побегушках. И не бесплатное приложение к вашему сыну. Я личность. Со своими правами и достоинством. И я не позволю себя унижать!
— Ах ты, неблагодарная! — Галина Петровна всплеснула руками. — Димочка, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Дима стоял между ними, бледный, растерянный. Его взгляд метался от матери к жене и обратно.
— Мам, Лена… давайте все успокоимся…
— Успокоимся? — Галина Петровна была в ярости. — Твоя жена оскорбляет твою мать, а ты предлагаешь успокоиться? Выбирай, Димитрий! Или она подписывает документы, или… или я не знаю, что я сделаю! Сердце не выдержит таких переживаний!
Она схватилась за грудь, покачнулась. Дима кинулся к ней.
— Мама! Мама, тебе плохо?
— Вот! — Галина Петровна ткнула дрожащим пальцем в Елену. — Вот до чего она меня довела! Скорую вызывайте!
Елена смотрела на этот спектакль с холодным спокойствием. Она видела такое уже не раз. Стоило Диме в чём-то возразить матери, как у той тут же начинались «сердечные приступы».
— Дима, с твоей мамой всё в порядке. Это манипуляция.
— Как ты можешь?! — взвился он. — Ей плохо, а ты…
— А я говорю правду. Посмотри на неё. Румянец во всю щёку, дыхание ровное. Если бы ей действительно было плохо, она бы не могла так кричать.
Галина Петровна выпрямилась, забыв про «приступ».
— Вот! Вот какую змею ты привёл в дом! Бессердечную, расчётливую!
— Уходите, — сказала Елена тихо, но твёрдо. — Уходите из моего дома. Сейчас же.
— Из ТВОЕГО дома? — взвизгнула свекровь. — Это дом моего сына!
— Это НАШ дом. Наш с Димой. И я имею право решать, кого я хочу здесь видеть. А вас — не хочу. Уходите.
Она прошла к двери и распахнула её.
— Димочка! — Галина Петровна смотрела на сына. — Ты позволишь ей так со мной обращаться?
Дима стоял как парализованный. Его взгляд метался между двумя самыми важными женщинами в его жизни. Мать, которая растила его одна, жертвовала всем ради него. И жена, которую он любил, с которой строил будущее.
— Дима, — голос Елены был спокойным. — Сделай выбор. Сейчас. Потому что я больше не буду терпеть унижения. Не буду жить под постоянным контролем твоей матери. Не буду доказывать, что я достойна быть твоей женой. Либо ты муж и глава нашей семьи, либо ты маменькин сынок. Третьего не дано.
Галина Петровна ахнула.
— Димочка, она тебе ультиматумы ставит! Шантажирует! Вот показала своё истинное лицо!
Дима молчал. Его лицо было мучительно напряжённым. Елена видела, как в нём борются привычка подчиняться матери и любовь к жене. Как рушится выстроенный годами баланс, где он мог усидеть на двух стульях.
— Лена… мама… я…
— Выбирай, — повторила Елена. — Кто уходит. Она или я.
Минута тянулась как вечность. Галина Петровна уже открыла рот, чтобы снова взять «приступом», но Дима опередил её.
— Мам, — его голос дрогнул. — Мам, иди домой. Пожалуйста.
— Что?! — она смотрела на него как на предателя. — Димочка, ты… ты гонишь родную мать?
— Я не гоню. Я прошу. Нам нужно поговорить с Леной. Вдвоём.
