— Выйдете вон, — сказала она, глядя на риелтора и замерщика.
— Простите? — дама в красном приподняла нарисованную бровь.
— Вон из моего дома. Сейчас же.
Риелтор фыркнула, собрала свои бумаги и, цокая каблуками, направилась к выходу. Мужичок с рулеткой посеменил за ней, бормоча что-то про «семейные разборки».
Когда дверь за ними захлопнулась, Слава взорвался.
— Ты что творишь?! Ты меня перед людьми позоришь! Валентина Ивановна — уважаемый специалист, она нам скидку делала!
— Скидку на что? На предательство? — Марина прошла в комнату и села в кресло. Ноги не держали. — Я же тебе русским языком сказала: я не буду продавать квартиру. Никогда.
Слава забегал по комнате, нервно потирая руки.
— Да что ты заладила: «не буду, не буду»! Ты о нас думаешь? О будущем? Мы тут гниём! Я мужик, мне нужно развитие! Я хочу жить в современном доме, где соседи — приличные люди, а не бабки с кошками! И вообще, я уже договорился. Я дал слово маме. Она уже и задаток за ту квартиру в Новой Москве внесла со своих накоплений, чтобы бронь не слетела!
— Это её проблемы, — отрезала Марина. — Пусть забирает задаток. Или покупает себе квартиру там сама.
— У неё нет столько денег, чтобы купить целиком! — заорал Слава. — Мы должны добавить! Продать эту халупу и добавить! И оформить ту квартиру на двоих, как положено в нормальной семье!
Вот оно. Марина вдруг увидела всю схему так ясно, словно перед ней разложили чертежи. Продать её добрачное, единственное жильё. Вложить деньги в новостройку. Оформить в браке — значит, совместно нажитое. А если развод? Половина — Славе. А учитывая, что свекровь «внесла задаток», там и её доля нарисуется. И останется Марина, вложившая всё, с третью квартиры где-то на выселках, откуда до работы ехать два часа.
— А, вот оно что, — протянула она. — Значит, маме не хватает. И ты решил мамины мечты исполнить за счёт наследства моего отца?
— При чём тут это?! — лицо Славы пошло красными пятнами. — Мы семья! У нас всё должно быть общее! А ты крысятничаешь! Сидишь на своих метрах, как куркуль! Я, может, тоже имею право решать, где мне жить! Я тут пять лет прописан, между прочим! Ремонт делал! Обои клеил!
— Обои? — Марина рассмеялась, и смех этот был страшным. — Ты поклеил обои в коридоре, Слава. И те отвалились через месяц, потому что ты грунтовку пожалел. А ремонт здесь делал папа. Капитальный.
— Я муж! — он ударил кулаком по столу. — Я глава семьи! И я решил, что мы переезжаем. Хватит с меня этого старья! Если ты не согласна по-хорошему, я буду действовать по-плохому. Я отсужу у тебя долю за улучшения! Я докажу, что вкладывался в быт!
Он наступал на неё, раздувая ноздри, уверенный в своей правоте, уверенный, что надавит, припугнет — и она сломается. Она же всегда уступала. Готовила, что он любит. Ездила в отпуск, куда он хотел. Молчала, когда его мама называла её неряхой.
Марина встала. Она вдруг почувствовала себя очень высокой и очень спокойной. Страх исчез. Осталась только брезгливость, как будто она увидела таракана на обеденном столе.
