«Барыня» усмехнулась, глядя на свои домашние штаны с вытянутыми коленками. Но спорить было бесполезно. Проще съездить, отсидеть положенные три часа, кивать в нужных местах и уехать обратно в свою тихую, теперь уже полностью свою гавань.
Дорога до родительского дома всегда навевала тоску. Старый район, пятиэтажки, облупленные подъезды. Елена помнила, как мечтала вырваться отсюда. Как работала на двух работах, как ночами писала отчёты, как брала подработки на выходные. Она купила свою «двушку» в новостройке на стадии котлована, рискуя всем. Жила на съёмной комнате у вредной старухи, питалась гречкой, но знала: это временно. И вот, котлован стал домом, бетонные стены обросли обоями, а ипотечная кабала спала с плеч.
В прихожей родительской квартиры пахло жареным луком, старыми вещами и душными духами Насти. Брат встретил её в коридоре — в растянутой майке, с банкой пива в руке, уже слегка навеселе.
— О, Ленка! Прибыла, бизнес-леди! — он хлопнул её по плечу так, что Елена поморщилась. — Проходи, мать там уже поляну накрыла.
На кухне царила суета. Галина Петровна, раскрасневшаяся у плиты, метала на стол тарелки с салатами. Настя, жена брата, сидела за столом и лениво ковыряла вилкой огурец. Настя была девушкой «с запросами», но без амбиций, идеально подходящей под жизненную философию Виктора.
— Ну наконец-то, — буркнула мать, не поворачиваясь. — Режь хлеб, Лен. Настя устала, она с работы.
Елена промолчала. Настя работала администратором в салоне красоты два через два и уставала, видимо, от созерцания чужих стрижек. Сама Елена работала главным бухгалтером в крупной фирме, и её усталость в расчёт не принималась — ведь она «сидит в офисе и бумажки перекладывает».
За столом разговор сначала шёл о погоде, о ценах на ЖКХ, о том, что у тёти Вали снова радикулит. Елена ела салат, кивала и думала о том, что завтра пойдёт в мебельный и выберет тот самый диван, бархатный, изумрудный. Непрактичный, маркий, но безумно красивый.
— Ну, давайте за нас! — Виктор поднял рюмку. — У нас новость. Настёна беременна!
Мать всплеснула руками, хотя, судя по её лицу, новость для неё сюрпризом не была.
— Ой, счастье-то какое! Внучок будет! Или внучка!
— Пацан будет, я чувствую! — гаркнул Витя.
Елена улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела искренней.
— Поздравляю. Это действительно хорошая новость.
— Хорошая, да вот только проблемная, — вдруг сменила тон Галина Петровна, откладывая вилку. Воцарилась тишина. Елена напряглась. Этот тон она знала — прелюдия к требованию.
— В чём проблема? — спросила она, чувствуя, как внутри натягивается струна.
— Да в тесноте, Лен, — вздохнул брат, наливая себе ещё. — Куда нам ребёнка в эту комнату? Мы и так там друг у друга на головах. Шкаф не поставить, кроватку некуда. А ребёнок расти будет, ему пространство нужно.
— Ну, многие так живут, Вить. Можно перестановку сделать, — осторожно заметила Елена.
— Перестановку! — фыркнула Настя. — Скажешь тоже. Тут дышать нечем. А с ребёнком вообще ад будет.
