Елена посмотрела на тётку и вдруг увидела всю эту ситуацию со стороны. Это была не просто просьба. Это была стройная система мировоззрения, в которой она, Елена, существовала только как функция. Как ресурс. Как тягловая лошадь, которая должна пахать, пока не сдохнет, а потом её место в стойле займёт кто-то другой. В этой системе у неё не было права на желания, на комфорт, на одиночество. Только долг.
— Тётя Валя, — Елена встала. — Передай маме и Вите, что тема закрыта. Квартира моя. Точка. Я не пущу сюда ни Витю, ни Настю, никого. И переезжать к маме я не буду. Я люблю вас всех, наверное, по-своему. Но любить — не значит позволять садиться себе на шею.
Валентина тяжело поднялась, кряхтя.
— Очерствела ты, Ленка. Деньги тебя испортили. Смотри, пожалеешь. Стакан воды в старости никто не подаст.
— Я кулер поставлю, — устало улыбнулась Елена. — У кровати.
Когда за тёткой закрылась дверь, Елена сползла по стене на пол. Сил не было. Руки снова дрожали. Быть «железной леди» оказалось утомительно. Хотелось плакать, жалеть себя, хотелось, чтобы мама просто обняла и сказала: «Ты молодец, дочка, я тобой горжусь». Но этого не будет. Никогда не будет. И нужно учиться жить с этим фактом, как живут с хронической болезнью — принимать лекарства, избегать обострений и не ждать чудесного исцеления.
Прошёл месяц. Елена начала потихоньку обустраивать квартиру «для души», а не «лишь бы было». Купила тот самый изумрудный диван. Повесила шторы — плотные, тяжёлые, цвета тёмного шоколада. Завела кота — рыжего, наглого, которого назвала Бакс, в честь валюты, которой ей так не хватало все эти годы.
Бакс оказался идеальным сожителем: он не задавал вопросов, не требовал отдать ему квартиру (хотя и считал её своей) и всегда встречал у двери, мурлыча, как трактор.
Однажды в субботу звонок в домофон разорвал утреннюю негу. Елена, в пижаме, с чашкой кофе, подошла к трубке.
— Лена, открой, это я. Витя.
Она колебалась секунду. Потом нажала кнопку.
Витя поднялся на этаж один. Вид у него был помятый, виноватый и какой-то жалкий. В руках он теребил шапку.
— Привет, — буркнул он, не глядя в глаза.
— Привет. Проходи. Только разувайся сразу, у меня ковры новые.
Он прошёл на кухню, сел на краешек стула. Елена смотрела на него и не чувствовала злости. Только усталость и лёгкое любопытство.
— Чего пришёл? Снова требовать квадратные метры?
— Да нет… — Витя махнул рукой. — Выгнала меня Настя.
— Ну так. Сказала, что я неудачник. Что не смог с сестрой договориться, не мужик. Что ей такой отец ребёнка не нужен, который даже жильё обеспечить не может. К маме своей уехала.
— А что я? Мать пилит с утра до ночи. «Упустил жену, упустил квартиру, сестра враг». Голова пухнет. Можно я у тебя посижу немного? Просто в тишине.
Елена вздохнула. Налила ему кофе. Поставила на стол вазочку с печеньем.
— Посиди. Но жить я тебя к себе не возьму, Вить. Даже на неделю.
