«Когда захочет» в их реальности означало почти каждый месяц. Татьяна Сергеевна появлялась в квартире, проходила по комнатам с видом проверяющей, заглядывала по углам, изучала содержимое холодильника, разбирала, что Мария приготовила «не так», и щедро раздавала советы о том, какой должна быть правильная жена. После каждого такого визита Максим становился особенно невыносимым, потому что мать обязательно внушала ему: «Ты слишком мягкий с ней, сынок. Женщину надо держать в руках».
Мария молча повернула ручку конфорки и погасила огонь под сковородой. Ужин был готов.
Мария без лишних слов расставила тарелки, положила рядом вилки и ножи, принесла хлебницу и салфетки. Максим к тому времени уже опустошил первую бутылку пива и с привычным щелчком открыл следующую.
— Я тебе не просто так это говорю, — продолжил он, будто разговор и не прерывался. — Завтра к обеду в доме должен быть полный порядок. Такой, чтобы мама даже повода не нашла зацепиться.
Мария опустилась на стул напротив него.
— А если я физически не успею? — тихо спросила она. — У меня завтра встреча с десяти до часу. Это серьёзный заказ, Максим. Там обещают заплатить шестьдесят тысяч.
Он коротко фыркнул и посмотрел на неё с насмешливым недоверием.
— Да ладно, не сочиняй. Кто тебе такие деньги даст? Ты три года, считай, вообще ничем не занималась.
Мария даже не вздрогнула, хотя внутри что-то болезненно сжалось. Вот оно снова. Привычное, отточенное до автоматизма обесценивание. Ещё один камень в той глухой стене, которая с каждым месяцем становилась между ними всё выше. Она ничего не сказала, только взяла вилку и принялась за еду. Курица вышла немного сухой, но Мария жевала механически, глядя мимо Максима в тёмное окно, за которым скользили размытые огни проезжающих машин.
Ночью сон так и не пришёл. Мария лежала на спине, уставившись в потолок, и мысленно прокручивала завтрашний день. Татьяна Сергеевна появится с чемоданом, сразу почувствует себя хозяйкой, займёт их спальню, а им с Максимом снова придётся устраиваться на неудобной раскладушке в гостиной. Потом начнутся бесконечные наставления: как варить суп, как складывать полотенца, как разговаривать с мужем, как «держать семью». А Максим будет кивать матери, соглашаться с каждым её словом и будто совсем забудет, что рядом с ним не прислуга, а жена.
Утром Мария поднялась ровно в семь. Быстро приняла душ, высушила волосы и достала из шкафа строгий костюм, который не надевала уже очень давно. Перед выходом задержалась у зеркала. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, скулы стали резче. Но взгляд был уже не растерянным. В нём появилась твёрдость, которой она сама давно в себе не видела.
Она сложила в сумку документы, телефон, кошелёк и уже направилась к двери, когда в проёме спальни возник Максим — помятый после сна, взъерошенный, раздражённый.
— Ты куда собралась?
— Я же вчера сказала. На встречу.
— Мария…
— Вернусь вечером, — спокойно ответила она и вышла, заперев за собой дверь.
