В лифте Мария достала телефон и открыла переписку с тётей Оксаной. Пальцы немного дрожали, когда она набирала сообщение: «Можно я сегодня заеду? Мне нужно поговорить». Ответ пришёл почти сразу: «Конечно, родная. Приезжай, я дома».
Город только просыпался. Серое февральское утро давило низким небом, на тротуарах лежал грязный снег, машины сонно тянулись по проспекту. Но Марии вдруг показалось, что воздух стал другим. Холодным, резким, почти обжигающим — и почему-то пахнущим свободой.
Тётя Оксана жила далеко от центра, в старом доме на окраине, окна которого выходили на парк. Мария добралась к ней около девяти. До встречи с заказчиком оставалось время: Максиму она нарочно сказала другое, потому что сначала ей нужно было услышать голос человека, который не станет обвинять и читать нотации.
— Заходи скорее, согревайся, — тётя распахнула дверь и тут же внимательно оглядела племянницу. — Господи, как ты похудела. Лицо совсем измученное. Что он с тобой делает, этот твой Максим?
Мария вошла в тёплую, пахнущую чаем квартиру и сняла пальто. Оксана была младшей сестрой её матери и всегда отличалась прямотой: говорила то, что думала, не смягчая углы. Ей недавно исполнилось шестьдесят, но выглядела она значительно моложе — стройная, собранная, с короткой стрижкой и внимательными острыми глазами.
— Я больше не понимаю, как мне жить дальше, — призналась Мария, опускаясь на диван. — Он стал точной копией своей матери. Сегодня она приезжает к нам на неделю. И я… я просто чувствую, что больше не выдержу.
Оксана села рядом и накрыла её ладонь своей.
— Значит, не выдерживай. Хватит. Уходи, Машенька. Ты молодая, умная, красивая, талантливая. У тебя впереди ещё жизнь. И мужчина нормальный тоже найдётся.
— Я уже начала готовиться, — Мария достала телефон и открыла банковскую выписку. — Три месяца откладываю деньги. Перевела туда все наши накопления. Максим пока ничего не знает.
Тётя тихо присвистнула, увидев сумму.
— Сто восемьдесят тысяч? Ну ты даёшь. Умница. Только если он раньше времени узнает…
— Поэтому я и тороплюсь, — перебила Мария. — Хочу снять жильё и переехать спокойно. Без криков, без разборок, без его матери.
Они разговаривали больше часа. Оксана заварила крепкий чай, поставила на стол печенье и долго рассказывала о собственном разводе двадцатилетней давности. О том, как тоже терпела, молчала, оправдывала, боялась остаться одна. А потом однажды поняла: жизнь даётся один раз, и тратить её на несчастье — слишком большая глупость.
Ближе к концу разговора тётя вдруг посерьёзнела.
— Есть ещё кое-что, — сказала она осторожно. — Я недавно встретила Надежду, помнишь, мою знакомую? Она в налоговой работает. Так вот, она между делом рассказала, что видела твоего Максима в торговом центре. Не одного. С женщиной и маленьким ребёнком. Мальчику около года, светленький такой. Максим нёс его на руках, а рядом шла молодая женщина — яркая, ухоженная. Надежда сперва решила, что это ты с приёмным малышом, а потом присмотрелась и поняла: женщина совсем не ты.
