— Люди и на меньшие деньги как-то существуют, — он даже головы не повернул. — Покупай крупы, сезонные овощи. Мясо, между прочим, в больших количествах вредно, я читал. В общем, Марин, не забивай мне голову. Я завтра еду смотреть новые диски на машину, мне нужны деньги.
И именно тогда до меня дошло: в его голове всё уже давно разложено по полочкам. Схема придумана, роли распределены. А мне в этой схеме отводилось место бесплатного приложения, обязанного обеспечивать уют и спокойствие великому «добытчику».
И не сметь тянуть руки к тому, что он считал исключительно своим.
Напряжение между нами копилось не один день. Примерно последние шесть месяцев Дмитрий всё чаще делал вид, будто «забыл» перевести деньги на еду. То внезапно всплывала страховка для машины, то какому-то приятелю срочно требовалось помочь, то его мама, Тамара Ивановна, неожиданно решила, что без нового телевизора ей теперь никак. Я сначала молча выкручивалась. Потом осторожно намекала. Затем уже прямо просила. А в тот день он фактически поставил меня перед фактом.
— Слушай, Оль, — вечером шептала я подруге в телефон, закрывшись в ванной, чтобы Матвей не слышал. — Он правда уверен, что я какой-то неиссякаемый кошелёк. Я вкалываю на двух работах, чтобы оплатить Матвею репетитора, а он в это время выбирает себе диски на машину.
— Марин, ты совсем себя не жалеешь? — Ольга, как всегда, не стала подбирать мягкие слова. — Он сел тебе на шею и ещё понукает. Хватит его обслуживать. Просто перестань. Себя корми, ребёнка корми, а его оставь в покое. Пусть питается в кафе на свои «личные», раз такой самостоятельный и обеспеченный.
Я тогда только тяжело выдохнула. Со стороны всё казалось простым: не готовь, не покупай, не суетись. Но ведь он мой муж. Близкий человек. По крайней мере, когда-то я именно так о нём думала.
Зато утром я проснулась с неожиданным ощущением ясности. Дмитрий развалился поперёк половины кровати, громко сопел и даже во сне выглядел так, будто весь мир ему что-то должен. Я посмотрела на него и поняла, что внутри не осталось ни тепла, ни привычной заботы. Только усталость и тупое раздражение. И никакого желания вставать пораньше, чтобы жарить ему завтрак.
Я поднялась, сварила Матвею кашу, себе сделала кофе. Дмитрий появился на кухне только через час, сонный и недовольный.
— А гренки где? — он уставился на чистую сковородку, словно та его оскорбила.
— В магазине, Дим, — спокойно ответила я, отпивая кофе и пролистывая новости в телефоне. — Хлеб, яйца и молоко покупаются за деньги. В этом месяце мои деньги на твои гренки не предусмотрены. У меня первоочередные расходы — ипотека и кроссовки Матвею.
— Ты сейчас серьёзно? — он насупился. — Я вообще-то есть хочу.
— Ешь, — я показала на шкафчик с крупами. — Перловка там есть. Говорят, для пищеварения полезная.
Он буркнул что-то про «женские выкрутасы» и ушёл на работу голодным. Я ещё наивно подумала, что, может, до него хоть так дойдёт. Конечно. Куда там.
