Вечером Дмитрий вернулся и первым делом распахнул холодильник. А внутри — почти ничего. На полке стоял мой йогурт и запеканка для Матвея, которую я специально сделала ровно на одну порцию.
— Марина, это уже не смешно! Где еда? — он начал греметь кастрюлями так, что Матвей дёрнулся у себя в комнате.
— Ужина нет, Дмитрий. Деньги закончились. Сегодня я оплатила коммуналку и купила Матвею осеннюю куртку. До конца недели осталось три тысячи гривен. Это нам с сыном на кефир, хлеб и самое простое. На твои стейки в бюджете ничего не заложено.
— Да ты… ты издеваешься надо мной! — заорал он, и лицо у него пошло красными пятнами. — Я работаю! Я прихожу домой уставший! Я имею право нормально поесть в собственной квартире!
— Имеешь, — сказала я ровно, даже не повысив голоса. — За свои личные деньги. Закажи доставку. Или зайди в кафе. Ты же зарабатываешь, значит, можешь себе позволить.
После этого его прорвало часа на два. Он кричал, что я ужасная жена, что сама разваливаю семью, что найдётся женщина, которая будет его уважать и ценить. Я сидела в кресле и молча читала книгу, не вступая в перепалку. Матвей надел наушники и играл в приставку — он уже давно научился выключаться из наших ссор, будто закрывал дверь в другую реальность. Печально это было, конечно.
Но в ту минуту мне было уже не до жалости и не до красивых семейных иллюзий.
Дальше всё покатилось ещё хуже. Дмитрий будто специально решил показать, что мои слова его не задели, и начал возвращаться домой с пакетами из кафе и ресторанов. Разворачивал еду прямо за столом, устраивался поудобнее и ел один, с видом победителя. А мы с Матвеем в это время сидели на кухне над самым обычным салатом или кашей. Запах горячей пиццы, жареных крылышек из KFC и соусов расползался по всей квартире. Матвей молчал, но смотрел на отца так, что у меня внутри всё сжималось. Дмитрий же делал вид, будто сына рядом вообще нет.
На третий день Матвей тихо спросил:
— Мам, а почему папа мне даже кусочек пиццы не предлагает?
Я провела ладонью по его волосам и постаралась говорить спокойно:
— Потому что у папы теперь есть «личные деньги», Матвей. А у нас с тобой — общие. Пойдём, я тебе блинчиков напеку. Муку я купила.
И вот тогда во мне, кажется, окончательно что-то погасло. Если взрослый мужчина способен спокойно набивать рот вкусной едой, когда его собственный ребёнок рядом доедает пустые блины, — это уже не муж. И даже не отец. Это просто человек, который живёт за чужой счёт и ещё считает себя правым.
Последняя капля случилась в пятницу. Я пришла с работы, открыла почтовый ящик и увидела там чек. Доставка из дорогого магазина техники. Получатель — Дмитрий. Сумма — шестнадцать тысяч гривен. Новый игровой монитор.
Я вошла в квартиру. Дмитрий сидел в большой комнате и с таким сияющим лицом распаковывал огромную коробку, будто выиграл главный приз в жизни.
— Ты только посмотри, какая штука! — выпалил он, на секунду даже забыв, что мы вообще-то в состоянии войны. — Четыре К, частота бешеная. Теперь в танки буду играть как царь.
