— Ладно, — после долгой паузы произнесла Елена Викторовна. — Только действовать надо аккуратно. Если она хоть что-нибудь заподозрит, весь план посыплется.
— Не заподозрит, — самоуверенно сказала Виктория. — Я же объясняю: всё будет подано как забота. Скажу, что хочу им помочь, что переживаю за их будущее. Она, конечно, с характером, но добрая. Поверит.
Марина беззвучно усмехнулась. В этой усмешке было и горькое разочарование, и странное облегчение. Значит, ей не казалось. Значит, то неприятное чувство, которое преследовало её последние месяцы, возникло не на пустом месте. Не зря она замечала, как Виктория всё чаще интересовалась документами, как Елена Викторовна ненавязчиво заводила разговоры об «общем жилье» и «семейной собственности».
Она поднялась с кровати и подошла к окну. За стеклом постепенно сгущались сумерки, и в доме напротив одно за другим загорались окна.
С улицы доносился приглушённый гул: где-то хлопнула дверца автомобиля, из приоткрытого окна машины тянулась чужая музыка, во дворе кто-то негромко смеялся. Самый обычный тёплый вечер — только для Марины он вдруг стал границей, за которой решалась не просто судьба её семьи, а право на собственный дом.
Дверь в спальню едва слышно скрипнула. На пороге появился Дмитрий. Он вошёл неуверенно, осторожно, словно заранее ожидал, что его попросят выйти.
— Марин, я… — начал он и тут же осёкся, заметив её лицо. — Что-то случилось?
Она долго смотрела на него, не отвечая. В голове мелькнула мысль: сказать прямо сейчас? Выложить всё — про разговор, про замысел его матери и сестры, про документы, которые собирались подсунуть под видом примирения? Или всё-таки выждать, получить подтверждения, чтобы потом он не смог спрятаться за привычное: «Ты, наверное, неправильно поняла»?
— Завтра Виктория приедет просить прощения, — произнесла Марина ровно. — Будет с цветами и тортом.
Дмитрий растерянно моргнул.
— Откуда тебе это известно?
— Известно, — коротко сказала она и сунула телефон с включённой записью в карман халата. — И ещё она прихватит с собой какие-то бумаги. Скажет, что это для банка, вроде страховки.
— Ну… может, такое действительно бывает, — неуверенно пробормотал он. — Мало ли какие у них требования…
— Дмитрий. — Марина произнесла его имя так спокойно и твёрдо, что он сразу замолчал. — Я хочу, чтобы ты дал мне одно обещание. Что бы тебе завтра ни положили перед носом, ты ничего не подписываешь без меня. Ничего вообще. Даже если это назовут пустяком, формальностью или обычной бумажкой.
Он всё ещё не понимал всей картины, но в её голосе было что-то такое, что не оставляло места для споров. Дмитрий медленно кивнул.
— Ладно… Обещаю.
