— Вот оно как, — произнесла она спокойно, глядя прямо на Викторию. — Выходит, эти листочки никакого значения не имеют. Удивительно, Вика. А ты ведь так уверенно убеждала нас, что это требование банка.
Виктория сначала побелела, затем её лицо пошло пятнами. Она неловко сжала пальцы, потом разжала, словно не понимала, куда деть руки.
— Я… я просто хотела помочь, — пробормотала она. — Наверное, что-то не так поняла…
— Не так ты поняла вчера за столом, — перебила её Марина, и голос её оставался ровным. — Когда вместе с мамой обсуждала, как сделать тебя созаёмщицей, чтобы потом, после нашего с Дмитрием развода, который вы уже почти запланировали, претендовать на этот дом.
Дмитрий резко обернулся к сестре.
— Что ты сказала?
— Я вчера вечером записала ваш разговор, — Марина достала телефон и открыла экран с файлом диктофона. — Могу включить, если кому-то нужна дословная версия.
Елена Викторовна вскочила так резко, что ножки стула скрипнули по полу.
— Ты вообще в своём уме? Подслушивать чужие разговоры — это низость!
— А пытаться обмануть собственного сына и выманить у меня дом — это, по-вашему, нормально? — Марина тоже поднялась, но не сорвалась на крик. Каждое слово она произносила ясно и твёрдо. — Дверь была открыта. Я не стояла под ней специально. Вы сами говорили достаточно громко и обсуждали свои планы в моём доме.
Дмитрий несколько секунд молчал. Было видно, как он пытается осознать услышанное, собрать в одно целое слова Марины, звонок в банк и бумаги, которые ему только что почти сунули под подпись. Потом он повернулся к матери и сестре. Лицо у него стало совсем другим — спокойным, жёстким, без прежней растерянной мягкости.
— Уходите, — сказал он негромко. — Обе.
— Дмитрий, ты сейчас родной матери… — начала Елена Викторовна, но он впервые не дал ей договорить.
— Мама, вы с Викторией хотели обманом залезть в наш договор и забрать у нас дом. Это уже не семейная ссора и не недопонимание. Это предательство. Уходите. И пока вы не научитесь уважать мою жену, сюда не приезжайте.
Виктория схватила сумку так, будто та была виновата во всём случившемся. У двери она обернулась и бросила на Марину полный злости взгляд.
— Ты ещё об этом пожалеешь, — процедила она.
Марина чуть повела плечом.
— Возможно, — ответила она без злобы. — Но точно не сегодня.
Когда за ними захлопнулась входная дверь, в доме впервые за долгое время стало по-настоящему тихо. Не той тяжёлой тишиной, в которой ждёшь нового упрёка или скандала, а спокойной, свободной. Дмитрий подошёл к Марине и взял её за руку.
— Прости меня, — сказал он хрипло. — За всё. За то, что молчал. За то, что раньше не вставал на твою сторону.
Марина сжала его пальцы.
— Важно, что сегодня ты сделал выбор правильно, — тихо ответила она. — Дальше будем решать всё вместе. Но именно вместе — ты и я. Без чужих советов, требований и планов на нашу жизнь.
