Он попытался вернуть разговор в привычную для себя колею. Сначала давил на то, что у него обязательства. Потом повторял, что «люди ждут». После этого вспомнил, сколько лет мы прожили в браке, словно стаж совместной жизни автоматически превращал мои деньги в его резервный фонд. Я отвечала спокойно и без лишних эмоций: его кредиторы — это его кредиторы, его договорённости с Игорем — это его договорённости, а мои накопления не становятся общими только потому, что ему срочно понадобилась крупная сумма.
Татьяна Сергеевна снова не выдержала:
— Андрей, я же тебе говорила, она всегда ставила себя выше нас. Врач, руководитель, всё у неё по бумажкам. А собственному мужу помочь не хочет.
— Помощь — это когда просят и принимают отказ, — сказала я. — А когда выбрасывают лечение и требуют два миллиона гривен, это уже не помощь.
— Я же хотела как лучше, — произнесла она уже тише.
— Тогда возместите пятьдесят девять тысяч четыреста сорок гривен. Претензию подготовит юрист.
После этих слов Татьяна Сергеевна сразу замолчала. Пока её «забота» оставалась пустым разговором, она звучала уверенно. Как только у поступка появилась конкретная сумма, добро мгновенно закончилось.
Андрей увёз мать примерно в четыре. Перед тем как выйти, бросил, что вечером вернётся, а я к тому времени «приду в себя». Я не стала отвечать ему на лестничной площадке. Просто закрыла дверь, села за рабочий стол и открыла папку «Финансы». Там лежали копии старых расписок Андрея, переписка по новому займу, проект договора без моей подписи и все документы по брачному договору.
Я переслала весь пакет Дмитрию Павловичу. Затем зашла в банковское приложение и отменила заранее подготовленную заявку на крупный перевод, которую Андрей просил оформить «для скорости». Юридическим обязательством это не было, но он явно рассчитывал показать Игорю, что деньги почти готовы к отправке. Через секунду в приложении появился статус: «Операция отменена клиентом». Я сделала скриншот, отправила его Андрею и перестала отвечать на его звонки.
Около пяти вечера Игорь написал мне сам. Он попросил подтвердить, что я действительно не участвую в сделке и не обещала финансировать покупку. Я ещё раз зафиксировала всё письменно: договор мной не подписан, деньги я не предоставляю, Андрей действует самостоятельно. Минут через сорок от Андрея пришло сообщение: «Ты всё испортила». Я переслала его юристу без единого комментария.
Домой Андрей вернулся ближе к семи. Татьяны Сергеевны рядом с ним уже не было. Он выглядел не столько злым, сколько загнанным: куртка распахнута, телефон зажат в руке, на экране одно уведомление сменяло другое.
— Игорь снял сделку, — сказал он прямо с порога. — Долю отдаёт другим.
— Значит, он не дождался денег.
— Задаток не вернёт.
— Эти условия ты принимал сам.
Андрей прошёл на кухню и опустился на свободный стул. Об ужине он уже не заикался.
Теперь Андрея интересовал уже не ужин, а сейф.
— Открой, — потребовал он глухо. — Я заберу свои наличные.
