Ольга не спорила. Хвастаться ей действительно было нечем. Они с Игорем жили просто, без лишнего достатка. Дом остался старый, родительский. Вместо модной машины — потрёпанный внедорожник, который Игорь сам перебрал до последнего винтика, и тот, к удивлению многих, бегал надёжнее дорогих иномарок. Одежду покупали обычную, не в столичных салонах. Зато в их доме всегда было тепло и спокойно. Пахло свежей выпечкой, сухими досками, чистым бельём. Вечерами Игорь устраивался на кухне: то соседский телевизор разбирал, то ножи точил, то какую-нибудь деталь чинил. Ольга садилась рядом с вязанием, и им обоим не требовалось заполнять тишину разговорами.
Марина всего этого не замечала. Её взгляд цеплялся только за выцветшие обои и старую мебель.
— Послушай, — однажды сказала она сестре почти шёпотом, будто предлагала что-то неприличное. — Давай я тебе денег дам. Сделаешь ремонт, купишь нормальные вещи. Ну нельзя же жить так, будто у тебя ничего нет.
— Спасибо, не нужно, — мягко отказалась Ольга. — У нас всё есть.
— Да что у вас есть?
— То, без чего нельзя.
Марина лишь пожимала плечами. Ей по-настоящему было жаль сестру. Такая красивая, неглупая женщина — и сама себя закопала в этом захолустье рядом с простым механиком.
Ольге тоже было жаль Марину. Только она не говорила об этом вслух.
А потом пришёл девяносто восьмой.
Августовский кризис встряхнул всю Украину. Многие потеряли дело, сбережения, уверенность в завтрашнем дне. Но Алексея буря почти не задела: он к тому времени поднялся так высоко, что умел не просто пережидать такие времена, а даже извлекать из них выгоду.
Несчастье подкралось совсем с другой стороны.
В конце октября Марина не смогла дозвониться мужу. Алексей уехал на деловую встречу и исчез. Прошли сутки. Потом вторые. Затем третьи. Телефон молчал. Марина обзвонила всех знакомых, партнёров, помощников, водителей — никто не мог сказать ничего внятного.
Нашли его только через неделю. В лесополосе, примерно в ста километрах от Киева. В собственной машине. С двумя выстрелами в затылок.
Девяностые оставались девяностыми. Никто ничего не слышал, никто никого не видел, следствие тянулось почти год и в конце концов было закрыто: подозреваемых так и не нашли. Бизнес Алексея партнёры разобрали быстро, аккуратно и без сантиментов — за какие-то пару месяцев. Марине досталось лишь то, что было оформлено на неё: квартира, автомобиль, банковские счета. По меркам других — немало. Но мужа больше не было.
Ей исполнился тридцать один год. На руках остались двое детей: шестилетний сын и четырёхлетняя дочь. Деньги имелись. А жизнь будто оборвалась.
Марина закрылась в своей четырёхкомнатной квартире и почти месяц не выходила наружу. На звонки не отвечала, дверь не открывала. За детьми присматривала няня. Сама Марина лежала в спальне, смотрела в потолок и никак не могла понять, ради чего всё было: бесконечная гонка, роскошь, дорогие вещи, чужая зависть — если финал оказался таким.
Ольга узнала о случившемся от матери. Собралась за полчаса. Только сказала Игорю:
