— Прятаться? — мой голос дрожал от возмущения. — По-твоему, заботиться о родителях все эти годы — это прятаться? Быть рядом, когда маме стало плохо, носить передачки папе в больницу — это прятаться? А где была ты, Таня? Где была ты со своей «реальной жизнью»?
— Я работала! — в ее голосе появились злые нотки. — Я присылала деньги! Думаешь, легко было разрываться между работой, мужем и…
— И родителями, которые в тебе нуждались? — перебила я. — Да, наверное, нелегко. Особенно когда выбираешь что-то одно.
— Ты не имеешь права меня судить! — Таня почти кричала. — Я делала все, что могла! А ты… ты просто застряла в прошлом. Думаешь, мама с папой хотели бы этого? Хотели бы видеть, как ты хоронишь себя в этом доме?
Я смотрела в окно, где в сгущающихся сумерках качались заснеженные ветви яблонь. Мамины слова вдруг всплыли в памяти с пугающей четкостью: «Эти деревья — как еще одни твои сестры…»
— Знаешь что, Таня, — медленно произнесла я, чувствуя, как к горлу подступают слезы, — может быть, ты и права. Может быть, я действительно застряла в прошлом. Но лучше уж так, чем быть такой, как ты — готовой продать родной дом ради денег.
— Это не…
Я нажала «отбой», не дослушав. В комнате стало невыносимо душно. Распахнув окно, я жадно вдохнула морозный воздух. Снег медленно падал на подоконник, тая от тепла комнаты. Совсем как мои слезы, которые я больше не могла сдерживать.
Внезапно я поняла, что впервые в жизни по-настоящему ненавижу свою старшую сестру. И от этого осознания стало еще больнее.
Я не спала всю ночь. Слова Марины крутились в голове, смешиваясь с воспоминаниями. Вот мы с Таней качаемся на старых качелях, которые папа сделал в саду. Вот она учит меня краситься перед своим выпускным. Вот мы вместе печем мамин любимый пирог с яблоками…
Под утро я вышла в сад. Первые лучи солнца окрасили снег в нежно-розовый цвет. Яблони, припорошенные инеем, казались хрустальными. Сколько раз мы собирали здесь урожай? Сколько вечеров провели за чаем с яблочным вареньем?
Достав телефон, я набрала номер сестры. Гудки показались бесконечными.
— Алло? — голос Тани звучал настороженно. — Оля, что случилось? Сейчас же шесть утра…
— Приезжай, — сказала я. — Нам нужно поговорить. По-настоящему поговорить.
Она приехала через час. Без макияжа, в старом свитере — совсем не похожая на ту деловую женщину, что приходила недавно. Моя сестра. Родная.
— Проходи, — я пропустила её в дом. — Я кофе сварила.
Мы сели на кухне. Таня крутила в руках чашку, явно не зная, с чего начать.
— Помнишь, — нарушила я тишину, — как мы с тобой тут спектакли ставили? Ты была принцессой, а я — феей…
Она слабо улыбнулась: — А мама с папой сидели вот тут, на диване, и хлопали каждому нашему выходу.
— Знаешь, я всю ночь думала, — я сделала глубокий вдох. — О доме. О нас. Обо всём.
Таня напряглась, но промолчала.
— Ты права — я действительно застряла в прошлом. Цеплялась за эти стены, потому что боялась… боялась потерять последнюю связь с родителями. С тобой.
— Оля… — начала она, но я покачала головой.
