В пятницу вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла Галина Николаевна с папкой документов, которая выглядела такой тяжёлой, что Вера не сразу поняла, что её мать теперь не сдержит её решения.
— Собирайся. Поедем к нотариусу.
— Прямо сейчас? — Вера растеряно оглянулась на Алёшу, который строил замок из кубиков, и вдруг показался ей таким маленьким.
— Да. Я договорилась на вечерний приём. Алёшу можно к соседке отвести.
В нотариальной конторе пахло бумагами, кофе и чем-то чуждым. Полная женщина в строгом костюме долго изучала принесённые документы, делала пометки в компьютере, не спеша выносить решение.
— Значит, дарственная на двоих — на дочь и внука? — уточнила она, пристально вглядываясь в бумаги.
— Да, именно так, — ответила Галина Николаевна с неожиданной твёрдостью.
— А сын не будет против? Не станет оспаривать? — Нотариус наконец подняла глаза.
— А он у нас, наверное, будет иметь свою точку зрения, — Вера не смогла удержать сарказма.
Мать достала телефон, включила громкую связь и села, как на экзамен.
— Виталик, повтори, пожалуйста, что ты мне сегодня сказал. Про квартиру.
— Мам, ну что повторять? — голос брата прозвучал неожиданно серьёзно. — Я не претендую на бабушкину квартиру. Она должна остаться Вере и Алёшке. Это правильно.
Нотариус с этим согласился, кивнул и стал стучать по клавиатуре, как по старому пианино. Видимо, ещё и на автомате.
— Знаешь, — тихо сказала Вера, пока оформлялись документы, — я до сих пор не верю. Что ты так просто согласилась.
— Просто? — Галина Николаевна усмехнулась в ответ, но в её улыбке было больше грусти, чем радости. — Нет, доченька, не просто. Я всю неделю спать не могла. В голове только и крутилась мысль — как всё это исправить, что вообще происходит. О бабушке, о вас с Виталиком, о своих ошибках…
— И к какому выводу пришла? — Вера уже знала, что ответа она, наверное, не услышит, но всё же ждала.
— К тому, что пора перестать прятаться от правды. Виталик… — Галина Николаевна запнулась, будто она только что осознала что-то важное, но не могла словами это выразить. — Он ведь даже не собирался жить в той квартире. Просто хотел продать её. А я была готова выгнать вас с Алёшей, лишь бы… лишь бы что? Доказать, что я всё ещё могу контролировать его жизнь?
Вера молчала. За окном темнело так быстро, что не успевала замечать, как исчезают последние лучи солнца. В стекле отражались их с матерью лица — такие похожие и такие разные.
— А знаешь, что самое удивительное? — продолжала Галина Николаевна, глядя куда-то вдаль, не видя ничего перед собой. — Когда я поговорила с Виталиком по-настоящему, без этого вечного «сыночка, всё будет хорошо»… Он вдруг стал другим. Будто за один разговор повзрослел.
— В каком смысле? — Вера напряглась, не понимая, что мать хочет сказать.
— Сам сказал, что квартира должна быть твоей. Что это правильно — у Алёшки должен быть свой дом. И ещё… — она помедлила, как будто боялась добавить лишние слова. — Света беременна. Но не от него.
