«Я купила порошок, кастрюли, шторы — для нас!» — крикнула она, голос дрогнул, как струна. Вадим фыркнул, глядя в сторону: «Тебя никто не просил, для себя купила! Отстань, денег не дам!» Лиля замерла, ложка упала в борщ, плеснув красным на плиту. Она смотрела на него — волосы растрепаны, футболка мятая, запах пива смешивался с сыростью комнаты. Гнев рос внутри, как пар над кастрюлей, но она сдержалась, выключила газ и ушла в спальню, где пахло ее духами. Деньги она заняла у подруги Светы, что жила через дорогу и пахла кофе, когда открывала дверь.
Света сидела за столом, наливая чай, что пах ромашкой, в чашки, что звякали о блюдца: «Кошельки разные, а он от хозяйства отстранился?» Лиля кивнула, глядя в окно, где дождь стучал по стеклу: «Да, сейчас так. Раньше все вместе делали…» Света хмыкнула, отпивая чай: «Ты на него горбатишься, а деньги свои? Он хитрый жук!» Лиля сжала чашку, тепло обожгло пальцы: «Д-да…» Света наклонилась ближе, глаза блестели: «Классика — женщина как прислуга, а деньги пополам! Наглый он, твой Вадим!» Понимание ударило, как холодный ветер в лицо. Лиля допила чай, глядя на подругу, что пахла кофе и правдой, и решила — разберется, когда вернется от бабушки.
Лиля вернулась от бабушки поздно вечером, открыв дверь их съемной квартиры ключом, что звякнул в замке. Ей было двадцать один, и она три дня провела в соседнем городе, где пахло лекарствами и старым деревом бабушкиного дома. Сумка, что пахла автобусом и пылью, шлепнулась на пол у входа, подняв облачко грязи с линолеума, что пожелтел от времени. Вадим сидел на диване в комнате, где пахло сыростью и пивом, банка шипела в его руке, телевизор гудел, показывая футбол. Он даже не повернулся, когда она вошла, футболка, что пахла потом после гаража, прилипла к спине: «Ты за квартиру скидываться будешь?» Лиля сняла плащ, что промок под дождем и пах мокрой шерстью, повесила на крючок у двери: «Нет», — усмехнулась она, голос дрогнул от усталости.
«Бабки гони!» — рявкнул он, банка звякнула о стол, пиво плеснулось на край, оставив липкое пятно. «Денег нет!» — ответила она, стряхивая капли с волос, что прилипли к лицу. Вадим повернулся, глаза сузились: «Деньги на стол!» Лиля шагнула к столу, где лежала пустая пачка от чипсов, сдула невидимую пылинку с маникюра — розовый лак облупился на кончиках: «Ты глава семьи, решай!» Он вскочил, диван скрипнул под весом: «Ты как запела?» Она выпрямилась, глядя на него — высокий, с растрепанными волосами: «У нас равноправие или домострой? Определись!» Вадим закричал, голос заглушил телевизор: «Нормальная у нас семья! Что ты мне втираешь?»
