«А теперь Вадиму угождать надо! — продолжала Лиля, вытирая слезы. — Что ему готовить? Как рубашки гладить? Стирать с какой отдушкой? А если он запах не выносит?» Полина рассмеялась, ее голос был мягким, как тесто под руками: «Доченька, это секреты быта! Мы с папой до сих пор спорим — он кричал, когда я футболки гладила, что животик не дышит, а раньше в неглаженой майке мусор не выносил! Это с годами приходит!» Лиля схватила новую салфетку, что лежала на столе: «Мама, ты меня не успокоила, а напугала! А если он ругать будет? Поглажу не так, приготовлю не то — и что, сидеть в углу плакать?»
Полина взяла ее за руку, пальцы были теплыми: «Успокойся, в семейной жизни женщина не все тащит. Вы — современная семья, встречались по новым правилам, платили каждый за себя. Строй быт пополам!» Лиля кивнула, слезы высохли: «Носки — его, готовим по очереди, траты пополам!» Полина обняла ее, запах лаванды смешался с духами: «Умница моя! Пошли жениться, гости ждут!» Лиля встала, глядя в зеркало — платье белое, что шила сама, волосы уложены локонами. Страх ушел, осталась надежда, что все будет хорошо.
Лиля стояла у плиты в их съемной квартире, помешивая суп, что пах луком и морковью, бульон тихо побулькивал в кастрюле, что блестела на газовой конфорке. Ей было двадцать один, и она только вернулась с работы — продавала ткани в магазине, где гудел старый вентилятор, а руки устали от мотков хлопка и льна. Вадим, ее муж, сидел на диване в комнате, где пахло сыростью от дождя за окном, и листал телефон, футболка, что пахла маслом после гаража, прилипла к спине. Они поженились два года назад, договорившись о равноправии — он чинил машины, она работала в магазине, быт делили пополам. Лиля готовила по четным дням, он — по нечетным, уборка чередовалась, траты на квартиру и еду складывали поровну. Вадим даже хвалился этим, когда звонил матери, Наталье Владимировне, что жила в соседнем районе и пахла духами с ноткой борща.
«Мам, у нас прогрессивная семья! — говорил он, сидя за столом, где Лиля резала хлеб, что крошился на доске. — Я никого не содержу, на шее никто не сидит!» Наталья Владимировна, чей голос трещал в трубке, нахмурилась, хоть он этого не видел: «А она точно ничего не требует?» Вадим откусил хлеб, что пах дрожжами: «Нет, все пополам! Обязанности тоже!» Она замолчала, потом спросила: «Она тебя заставляет готовить и убирать?» Он растерялся, глядя на Лилю, что мыла тарелки в раковине, вода плескалась на фартук: «Никто никого не заставляет, договорились так». Наталья всплеснула руками, Лиля слышала хлопок через телефон: «Где это видано, чтобы мужчина у плиты стоял? Это стыд и позор! Мужчина в дом деньги приносит, женщина уют создает!»
