— Нет, Дима, — Алина покачала головой. — Ты не потерял себя. Ты никогда себя и не находил. Всю жизнь играл в прятки сам с собой.
Она обошла его и направилась к подъезду. У самых дверей обернулась:
— Знаешь, что самое смешное? Я могла бы принять твоего сына. Могла бы даже понять твои чувства к Ирине. Но я никогда не прощу тебе эти годы лжи. То, что ты заставил меня проживать выдуманную жизнь.
— Я боялся тебя потерять, — тихо сказал он.
— А в итоге потерял нас обеих, — Алина грустно улыбнулась. — И себя в придачу.
В кабинете нотариуса они встретились в последний раз. Дмитрий подписал все бумаги без возражений, почти не глядя в текст.
Алина подписала свою часть — размашисто, с такой силой, что ручка едва не прорвала бумагу.
— Как ты? — спросил он, когда они вышли на улицу.
— Свободна, — ответила Алина.
И это было правдой. Как и боль, которая всё ещё ворочалась внутри. Как и пустота в квартире. Как и ночи, когда она просыпалась в холодном поту, пытаясь понять, что из её жизни было реальным, а что — декорацией.
Но впервые за долгое время она действительно чувствовала свободу — головокружительную, пугающую и настоящую.
Дмитрий смотрел на неё, словно хотел сфотографировать взглядом и сохранить навсегда.
— Кирюша спрашивал о тебе, — вдруг сказал он. — Помнит «тётю с красивыми глазами».
Алина вздрогнула, но лицо её осталось неподвижным.
— Передай ему… Нет, ничего не передавай. Он ещё слишком мал, чтобы понять всю эту историю.
Дети всегда невинные свидетели взрослых катастроф
Они стояли друг напротив друга — два человека, которые когда-то были ближе, чем кто-либо, а теперь превратились в случайных прохожих на улице жизни.
— Прощай, Алина, — он протянул руку, но она не пожала её.
— Прощай, Дима.
Она повернулась и пошла прочь, ощущая, как с каждым шагом тяжесть прошлого становится чуть меньше. Впереди лежал город — огромный, шумный, полный возможностей, о которых она даже не задумывалась, пока была частью чужой лжи.
Алина глубоко вдохнула и почувствовала вкус свободы — горьковатый, как кофе, терпкий, как хорошее вино, и неожиданно сладкий, как обещание новой жизни.
Ровно год спустя Алина стояла в очереди супермаркета, мысленно перебирая список дел на вечер. За прошедший год она научилась готовить только на одну персону, не просыпаться от ночных звонков и не вздрагивать при виде синих чемоданов в витринах магазинов.
Она купила собаку — нелепого бульдога с приплюснутой мордой и глазами, полными собачьей мудрости, — и назвала его Босс. Теперь они вдвоём занимали всю кровать, и это казалось правильным.
Удивительно, как быстро четырехлапая тушка в сто двадцать фунтов заменяет присутствие мужчины
— Пакет нужен? — спросила кассирша, пробивая бутылку вина и шоколадный торт.
— Да, пожалуйста.
За спиной раздался тихий голос:
— Алина? Это же ты?
Она обернулась и увидела Ирину — с растрепанными волосами, в джинсах и старой куртке, совсем непохожую на ту элегантную женщину, какой она запомнилась в ту роковую встречу.
