— Мы познакомились с Ирой ещё до тебя, — произнёс он тихо. — Но разошлись. А потом встретились снова, четыре года назад. Случайно. Её бросил муж, ей было очень тяжело тогда. Я… я просто хотел помочь.
— Помочь? — Алина сжала кулаки. — И как же ты помогал? Из «командировок» в «командировку»? Из моей постели в её?
— Кирюша — мой сын, — вдруг сказал Дмитрий, поднимая глаза.
Алина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она схватилась за край стола, чтобы не упасть.
— То есть… всё это время… — она задыхалась, словно воздух внезапно стал густым, как вода. — Когда я спрашивала про детей, когда я предлагала усыновление… Ты говорил, что «ещё не время», «давай подождём»… А сам растил сына в соседнем доме?!
Ложь во спасение похожа на укол морфия — короткое облегчение перед медленной смертью
Из комнаты донёсся приглушённый голос Ирины, успокаивающей ребёнка. Этот звук словно пробил последнюю плотину внутри Алины.
— КАК ТЫ МОГ?! — её крик заставил Дмитрия вздрогнуть. — Я любила тебя! ЛЮБИЛА! А ты… Что я для тебя? Удобная ширма? Законная жена для коллег? Кто я в твоей жизни?!
Дмитрий шагнул вперёд, попытался взять её за руку, но Алина отшатнулась так резко, что врезалась в холодильник. Магнитные буквы посыпались на пол, складываясь в случайные слова.
— Это сложно объяснить, — произнёс он. — Я любил тебя. Правда любил. И сейчас люблю. Но с Ирой… это другое. Это как два разных мира.
— И ты — хозяин, решающий, когда посетить каждый из них? — Алина почувствовала, как слёзы наконец прорвались, горячие и жгучие, как кислота. — За кого ты меня принимал все эти годы? За идиотку?
Любовь — это либо все миры сразу, либо никакого
В дверях кухни появилась Ирина — без ребёнка, бледная, с решительным выражением лица.
— Я предлагала ему рассказать тебе, — произнесла она негромко. — Я хотела, чтобы он выбрал. Нас или тебя. Но он не мог.
— Молчи! — оборвал её Дмитрий.
— НЕТ! — Ирина повысила голос. — Я не буду молчать! Хватит лжи! Я любила тебя, Дима, но это… Это уже слишком. Посмотри, что ты сделал с нами всеми!
Алина перевела взгляд с Ирины на мужа и внезапно рассмеялась — горько, надрывно.
— Господи, так ты и ей лгал? Великий комбинатор, а? Два дома, две женщины, один ребёнок? И всё это время… Что ж ты так неудачно соседку выбрал? Или специально? Чтобы поближе было бегать?
Ревность двух обманутых женщин горчит сильнее полыни
— Я не знала, что мы соседи, пока не переехала, — тихо сказала Ирина. — Тогда уже всё началось. А потом… потом было поздно.
Дмитрий стоял между ними, опустив голову. Его плечи мелко дрожали. В этот момент дверь детской приоткрылась, и в щель просунулась маленькая голова.
Мальчик смотрел широко распахнутыми глазами — такими же карими, как у отца, как у самой Алины.
Дмитрий бросился к сыну, подхватил на руки, пытаясь унести обратно в комнату, но мальчик вдруг ясно и громко произнёс:
— Папа, кто эта тётя?
