Флешка выпала из кармана его джинсов, когда я складывала одежду для стирки — крохотная, с карабином в виде серебряной камеры.
Привычный жест — подобрать, положить на тумбочку.
Но что-то — наитие, женское чутье, сработавший детектор неприятностей — заставило меня воткнуть ее в ноутбук.
Всегда знаешь, когда за дверью прячется чудовище, но почему-то все равно ее открываешь
Снимки открывались один за другим — бесстыдные, откровенные, невыносимо красивые.
Артистичная игра света на изгибах тела, нежность каждого кадра, выверенность каждой позы.
И это тело…
Тысячи мурашек пробежали по моей спине — я бы узнала эту родинку на плече даже в полной темноте, даже во сне, даже в гробу.
Вика. МОЯ Вика. МОЯ подруга…
Входная дверь хлопнула, разрезав тишину квартиры на «до» и «после».
— Мариш, ты дома? — голос Артема, такой знакомый, отозвался болью где-то под ребрами.
Я не закрыла ноутбук. Пусть видит. Пусть знает, что я знаю.
— Что ты делаешь? — он застыл в дверном проеме, как кролик перед удавом. Его глаза метнулись от моего лица к экрану и обратно.
— Любуюсь твоим творчеством, — слова выходили из меня осколками стекла. — Когда ты успел стать таким талантливым? С чужими женами у тебя явно получается лучше, чем со своей.
Артем сделал шаг вперед, но остановился, наткнувшись на мой взгляд.
— Это не то, что ты думаешь… — начал он и осекся, понимая всю нелепость фразы.
— А что это? Учебное пособие по анатомии? — я захлопнула ноутбук с такой силой, что чуть не сломала экран. — Или, может, новый фотопроект для свадебного портфолио? «Как я сплю с лучшей подругой своей жены»? Отличное название, не правда ли?
Воздух между нами загустел настолько, что его можно было резать ножом и намазывать на хлеб
— Марина, послушай…
— Нет, это ты послушай! — я вскочила с кресла, чувствуя, как внутри поднимается волна, которую уже не остановить. — Шесть лет брака, Артем! Шесть лет ты снимал меня для семейного альбома как… как мебель! «Повернись так, подними подбородок, улыбнись». А ее… ее ты фотографировал как… как…
Слова застряли у меня в горле. На одном из снимков Вика смотрела в объектив с таким обожанием, которое невозможно было сыграть.
— Как любимую женщину, — закончил он тихо.
Тишина между нами стала осязаемой. Я смотрела на человека, с которым прожила шесть лет, и не узнавала его.
В глубине его глаз мелькало что-то совершенно новое — не страх разоблачения, не стыд, не вина.
А сожаление о том, что я увидела нечто, не предназначенное для моих глаз. Будто я подглядела за таинством, нарушила границу искусства.
— Когда это началось? — мой голос звучал удивительно спокойно.
— Два года назад. На твоем дне рождения.
— На моем дне рождения?! — это было как удар под дых. — То есть, пока я задувала свечи и загадывала желание о нашем счастье, вы уже…
— Нет. Тогда я просто увидел ее… иначе.
Он сделал еще один шаг ко мне, но я выставила руку, останавливая его.
— Не подходи. Я хочу знать всё. Абсолютно всё.
