На последнем снимке я стояла у окна нашей спальни, завернутая в одеяло, с чашкой кофе в руках. Мое лицо в полуобороте — задумчивое, с легкой улыбкой. И взгляд — живой, глубокий, настоящий.
Иногда нужно потерять человека, чтобы наконец его увидеть
Я взяла трубку и набрала номер Нины:
— Скажи автору, что главный редактор сегодня занята. И завтра тоже. И вообще — пусть оставит контакты, я сама решу, стоит ли с ним встречаться.
В обеденный перерыв я спустилась в кафе на первом этаже. Заказала салат, который, как обычно, не собиралась доедать, и капучино с корицей. Телефон снова завибрировал — сообщение от незнакомого номера:
«Марина, я знаю, ты получила мои работы. Мне нужно тебя увидеть. Артем.»
Я сделала глоток кофе и отставила чашку. Год — долгий срок. Достаточный, чтобы боль превратилась в глухое эхо, а ярость — в усталое безразличие.
Входная дверь кафе открылась, и я невольно подняла глаза. На пороге стоял Артем — похудевший, с новой стрижкой и в очках, которых раньше не носил.
Всегда забавно, как сильно меняется внешность человека, когда ты перестаешь его любить
Он заметил меня и, не спрашивая разрешения, сел за мой столик.
— Привет, — сказал он тихо.
— Привет, — я отломила кусочек круассана. — Выслеживаешь меня?
— Нина сказала, что ты обычно обедаешь здесь. Не сердись на неё — я очень убедительно просил.
— И что тебе нужно?
Артем достал из сумки тонкую папку и положил на стол.
— Я сделал альбом. Тот, о котором всегда говорил, но никогда не находил времени. «Шесть лет тишины» — так он называется.
Я открыла папку — внутри лежала верстка фотоальбома. На обложке — я. Первая наша поездка в Питер.
— Зачем? — спросила я, не поднимая глаз.
— Я хочу, чтобы ты знала — я всегда тебя видел. Просто не умел показать.
Я медленно листала страницы. Десятки моих портретов — смеющаяся, задумчивая, сонная, сосредоточенная. И в каждом снимке — любовь. Не страсть, не одержимость, как в тех фотографиях Вики, а тихая, глубокая любовь.
Фотография — как признание в любви: либо делаешь вовремя, либо оно никому не нужно
— Вы с Викой всё еще вместе? — спросила я, закрывая альбом.
— Нет. Мы расстались через месяц после той ночи. Слишком много всего случилось.
Он помолчал, потом добавил:
— Ты была права насчет предательства. Если смог один раз…
— Она тебя бросила?
— Не совсем. Скорее, мы поняли, что страсть — не самый прочный фундамент. И что оба натворили слишком много дел, которые нельзя исправить.
Официантка принесла второй капучино — видимо, Артем успел заказать, пока я листала альбом.
Некоторые разговоры можно вести, только глядя в кофейную пенку
— А эти фотографии… с ней… Ты их удалил? — я наконец подняла глаза.
— Да. В ту же ночь, — он отпил глоток кофе. — Мне казалось, они гениальны. Теперь думаю, что в них было что-то… нечестное. Красота, построенная на лжи.
— А эти? — я кивнула на альбом. — Они честные?
— Самые честные из всех, что я делал.
Мы помолчали. За окном кафе спешили куда-то прохожие, моросил мелкий дождь, автобус высаживал пассажиров на остановке.
