В зале воцарилась гробовая тишина. Я положила микрофон на стол и пошла к выходу. Спиной чувствовала взгляд Артема, буравивший меня как лазер.
У дверей я столкнулась с Викой — она стояла там, вцепившись в дверной косяк, с глазами, полными слёз и… благодарности?
— Почему ты это сделала? — прошептала она.
— Потому что я лучше вас обоих, — ответила я, проходя мимо. — И я хочу, чтобы вы оба это знали.
Такси неслось сквозь ночную Москву, разрезая фарами дождь — мелкий, противный, ноябрьский. Я смотрела в окно и чувствовала странное опустошение.
Не боль, не ярость, не торжество — ничего. Будто выдернули из груди все провода, отключили все эмоции.
Месть — мощная эйфория, а потом тяжкое похмелье
Телефон звонил без остановки — Артем, Артем, снова Артем. Я выключила звук и бросила аппарат в сумку. Разговаривать не хотелось ни с кем.
Дома я первым делом сняла туфли, поставила чайник и достала из шкафа чемодан. Вещи складывались сами собой — белье, джинсы, свитера, зубная щетка. Я действовала на автопилоте, не думая, не чувствуя.
Звонок в дверь раздался, когда я застегивала чемодан. Три коротких, настойчивых звонка. Артем.
— Я знаю, что ты там, Марина! Открой, нам нужно поговорить!
Я подошла к двери, но не открыла. Прижалась лбом к холодной поверхности.
— Открой, пожалуйста. Мне нужно всё объяснить.
— Нечего объяснять, — мой голос звучал чужим. — Уходи.
— Я никуда не уйду. Буду сидеть под дверью хоть до утра.
Мужчины всегда находят в себе настойчивость ровно тогда, когда она уже никому не нужна
Я открыла дверь и отошла в глубь квартиры. Артем вошел — растрепанный, без пиджака, с безумным взглядом. За его спиной маячила Вика — глаза красные, руки дрожат.
— Убирайтесь оба, — я скрестила руки на груди. — Мы всё выяснили на церемонии.
— Нет, не выяснили, — Артем сделал шаг вперед. — Ты спасла нас там. Спасла Вику от публичного унижения. Спасла мою карьеру. Почему?
— Потому что я не такая, как вы.
Вика всхлипнула и прижала ладонь ко рту.
— Не надо, Марина, — тихо сказала она. — Не надо делать вид, что ты святая. Мы все наделали ошибок.
— Моя ошибка лишь в том, что я доверяла вам обоим.
Артем вдруг рухнул на колени прямо посреди прихожей. Его лицо исказилось гримасой боли.
— Я — урод, Марина. Полный, законченный урод. Я полюбил другую женщину, но не смог отпустить тебя. Думал, что смогу усидеть на двух стульях. Думал, что всё как-нибудь само разрешится…
— Как именно? Я умру от старости? Или меня собьет автобус?
— Я не знаю! Не знаю… Я просто… не хотел делать больно. Никому.
— Отличный результат, — я кивнула на зареванную Вику. — Теперь вы оба счастливы.
Артем поднялся с колен и посмотрел мне прямо в глаза.
— Я ухожу от тебя, Марина. Я должен был сделать это давно, еще до того, как всё зашло так далеко.
— Ты не уходишь от меня, — я кивнула на чемодан у стены. — Это я ухожу от тебя. А вы с Викой можете жить здесь, в квартире, пропитанной враньем. Кровать разобрана, тарелки в шкафу, кофе в банке на верхней полке.
Вика сделала шаг вперед.
