— А я тут подумала, что нам нужно подготовить одну из комнат… У нас будет гостья, — проговорила Зоя, как будто обсуждала выбор занавесок.
Леонид, лениво пролистывающий на телефоне новости, поднял глаза.
— Кто? — спокойствие в его голосе напрягало даже самого Леонида, будто это был не он, а дежурный дипломат на экстренном саммите.
— Мама, — коротко ответила жена, продолжая с упоением стирать с кухонного стола и без того несуществующие пятна.
— С каким таким концом света она едет к нам на этот раз? И когда? — спросил он, быстро спрятав свою недовольную гримасу под маской скучной заинтересованности.
Зоя слегка нахмурилась: ей было странно, что муж до сих пор не начал ворчать или хотя бы намекать на скорую катастрофу. Она даже приостановила своё бессмысленное терзание тряпки.
— В пятницу, — сказала она осторожно.
— Ну, тогда я в пятницу к Максу съезжу. Он дома вешает картины, вдруг помощь понадобится, — кивнул Леонид, явно довольный своим запасным вариантом на вечер.
— Леня, — голос Зои прозвучал тягуче, с неожиданной толикой укоризны, — она будет у нас неделю. Может, две.
Тут осознание ударило его, словно сошедший с трассы грузовик.
— Неделю? Две?! — переспросил Леонид, отложив телефон, как будто разговор вдруг превратился в шахматную партию, где он внезапно оказался в цугцванге. — А ничего, что со мной этот вопрос никто, чёрт подери, не обсудил?
Зоя развернулась к нему всем своим миниатюрным 160-сантиметровым телом, сложив руки на груди так, будто собиралась читать мораль. Её короткие кудри чуть встрепенулись, как перед бурей.
— Вообще-то её квартиру затопило. Трубу прорвало, стены в плесени, ремонт капитальный. Где она, по-твоему, жить должна?
— У Алексея, твоего брата! — Леонид даже руки в привычном жесте развёл. — Он живёт один, и квартира у него нихрена не меньше нашей. Или к тёте Галке вашей, у неё, кажется, даже есть… как это у людей бывает… гостевая комната?!
Зоя скрестила руки настолько крепко, что её тонкие кисти побелели.
— У Алексея маленькая квартира, — ответила она так, будто это было само собой разумеющимся. — А у Галины дети, она не справится с таким хаосом.
— А, значит, я должен справиться? — хмыкнул он, вспомнив, как её мать, едва зайдя в их квартиру, умудрялась подмечать всё неподходящее. «Леонид, стол качается», «Леонид, почему книги в хаосе?», «Леонид, какой же ты неуклюжий». Она каждому предмету в доме давала больше внимания, чем ему.
Он стал вспоминать тот случай, когда у них прорвало кран в стиральной машине. Домашний потоп не привёл к такому апокалипсису, как прорыв у Ирины Степановны. Вода в коридоре по щиколотку, а они всё равно ужинали и обсуждали, что надо купить в супермаркете. Вот это было нормально.
— Ты хочешь сбежать? К матери своей, например? — спросила Зоя.
Леонид смотрел на неё, как на истукана. Конечно, хотел сбежать. Видеть её мать две недели подряд было равносильно приговору на исправительные работы.
— У матери и чай хоть вкусный, — отрезал он, заметив, как Зоя поджала губы.
