— А я не верил, что ты можешь быть такой лгуньей. — Он уселся на подлокотник кресла, сложив руки на груди, будто адвокат, который только что выиграл дело. — Мало соврала, так ещё эту… — Он ткнул пальцем куда-то в потолок. — Эту… тещу сюда приволокла. Мой дом — моя крепость! Заметь, я ещё культурно выражаюсь.
— Ты даже не знаешь, что было на самом деле! Она просто…
— Просто будет радоваться твоему обществу ближайшие три месяца. Всё, разговор окончен. — Он встал, оставляя Зою наедине с её потрёпанным самолюбием и ручкой коллекционной вазы, которую она так и не отпустила.
Спустя час за дверью материлась Ирина Степановна, проталкивая баулы вниз по ступенькам. За ней, с тем же видом обречённости, следовала Зоя. Она ни разу не посмотрела в сторону мужа, хотя и надеялась напоследок услышать его голос.
Только квартира это надежно проглатывала. А для Леонида — долгожданная свобода.
📖 Также читайте: Как падчерица отомстила отчиму и поставила на место его любовницу
На следующий день телефон зазвонил почти сразу после его будильника. Леонид посмотрел на экран, чуть прищурившись. Не то чтобы он был удивлён — он скорее оценивал, стоит ли отвечать сразу или немного подождать, чтобы драматичнее было. В итоге решил взять трубку.
— Ну? — коротко бросил он, даже не поздоровавшись.
— Лёня, пожалуйста, послушай, — голос Зои звучал сдавленно, как у кошки, попавшей под дождь. — Я была не права! Но ты пойми, мама…
— Понятно, — перебил он. — Даю тебе ещё одну попытку оправдаться, но предупреждаю: каждое твоё слово будет приумножать срок твоего пребывания в материнских покоях. Продолжай, это весело.
Зоя замолчала. Её дыхание по ту сторону телефонной линии растянулось в нечто мучительно долгое.
— Когда мне можно вернуться?
— Через девяносто дней. Сегодня первый.
***
Так и прошло три месяца.
Зоя звонила ему с терпеливой регулярностью: через день, иногда два, но долгие молчания всегда сменялись плаксивыми просьбами. Леонид стоически считал. Его альбом с цифрами на холодильнике стал своеобразным календарём, который он исправно вычёркивал маркером. 89. 76. 50.
Ему даже стало как-то странно, что жизнь без постоянных визитов тёщи могла быть такой тихой, размеренной и удобной. А ещё он понял кое-что важное: мужчины, которые терпят родственников жены, либо буддисты, либо уже сдались. Он не был ни тем, ни другим.
***
Когда цифра приблизилась к нулю, Леонид вымыл полы в квартире. Не потому, что он скучал, конечно, но ведь над женой тоже надо иногда издеваться чистотой.
Дверь открылась ровно в половине восьмого вечера. Зоя вошла, держа солнечную герберу и пакет с булочками.
— Это что, извинения? — Он прищурился, глядя на цветок.
— Нет. Это насмешка над твоими принципами, — отрезала она, но потом тут же добавила: — Если честно, извинения. Лёня, я всё поняла. Больше ноги моей мамы здесь не будет.
— Ни её, ни её родственников, — уточнил он, облокачиваясь на спинку кресла.
— Ни одного. — Она покивала.
