— Тогда какая это семья, Леня? — раздался в воздухе её привычный аргумент.
Леонид выдержал паузу.
— Семья — это та, где уважают друг друга, — сказал он серьёзно. — Если мы семья, то почему меня не спросили?
Зоя подбирала слова, но в её лице читалось то самое колебание, когда она либо переходит к логике, либо устало машет рукой. Кажется, сейчас ей хотелось сразу и то, и другое.
Дом их был стандартный, серого кирпича, с облупившейся краской на балконе и прибитой одной только честностью почтовым ящиком. Внутри всё ещё пахло свежим атласом, которым они оклеили стены год назад, разрываясь между «слишком скучным» и «слишком ярким» в магазине обоев. Типичная кухня с бледно-зелёными шкафчиками, где половина посуды была памятными кружками от свадеб, и одинокая полка, закреплённая криво, как жизнь среднестатистического россиянина.
Он окинул взглядом жену. Зоины тонкие губы, миленькие, но всё чаще сомкнутые в недовольство, её глаза, всегда плавающие между тёплым шоколадом любви и было-твоё-дело серьёзностью.
И в какой-то момент он подумал — а чего это он сразу злиться начал на неё? Может, стоило ещё чего придумать.
📖 Также читайте: — Какого лешего я должен финансировать твою свадьбу? — спросил Роман у свояченицы
Пятничное утро началось с хрустящего шороха дождя за окнами. Вода стекала по грязным стеклопакетам крупными, уверенными каплями, будто и природа решила в этот день всех немного поднапрячь. Мокрый асфальт блестел, как начищенные туфли школьника, только настроение было не субботнее, а скорее похоже на старую мокрую тряпку, брошенную на крыльцо.
Леонид валялся на диване, вяло листая ленту новостей. Он был широкоплечим, с густо заросшей щетиной, которая, по его мнению, делала его похожим на лесного медведя, а по другим чисто бытовым причинам стихийно вырастала на его лице к пятнице. Его глаза — немного уставшие, светло-карие, окрашенные сарказмом и вечной беспечностью — следили за экономической катастрофой, а сам он чувствовал себя частью этого безжизненного пейзажа. Разбитые колени старых джинсов, небрежно наброшенная футболка, домашние тапки, держащиеся исключительно на силе привычки, — вот портрет зятя пятницы.
На кухне слышался шелест и клацанье. Зоя, похожая на жилистую и вечно энергичную птичку, носилась от одной полки к другой. Её короткие кудри подпрыгивали на каждом шагу, пока она деловито протирала поверхности, которые, по мнению Леонида, никогда и не могли быть грязными. Лицо олицетворяло постоянную занятость — вытянутое, с ямочками, появляющимися только в минуты редкой улыбки. Кажется, сейчас она собиралась провести генеральную уборку не только дома, но и всей Вселенной впридачу. А что, завтра же пятница.
